История Египта c древнейших времен до персидского завоевания

Внутренняя борьба, обусловившая падение Древнего царства, вызвала наконец анархию, и на время всецело возобладали силы разрушительные. Теперь невозможно с точностью определить, когда и чем было вызвано падение, но великолепные усыпальницы величайших монархов Древнего царства становятся жертвой вакханалии разрушения, причем некоторые из них погибают безвозвратно. Храмы не только были разграблены и осквернены, но лучшие создания искусства в них подверглись систематическому и сознательному разрушению, причем роскошные гранитные и диоритовые статуи царей были разбиты на куски или брошены в колодец в монументальных вратах дороги, ведшей к пирамидам. Так мстили враги старого режима тем, которые его представляли и поддерживали. Страна была полностью дезорганизована. По отрывочным данным Манефона можно заключить, что власть в Мемфисе была захвачена на короткое время олигархией, на которую, быть может, следует смотреть как на попытку создать коалиционное правительство. Манефон называет это последней, VII династией. Затем следует у него VIII династия мемфисских царей, представляющая собой лишь бледную тень древней мемфисской державы. Имена ее царей в том виде, как они сохранились в Абидосском списке, указывают на то, что их носители смотрели на царей VI династии как на своих предков, но ни одна из их пирамид еще не найдена, а также не в состоянии мы датировать ни одной гробницы поместной знати, относящейся к этому темному периоду. В копях и каменоломнях на Синайском полуострове и в Хаммамате, где отчеты каждой процветавшей линии царей гласят о ее могуществе, нельзя найти и следа этих эфемерных фараонов. То был период такой слабости и дезорганизации, что ни царь, ни вельможа не были в состоянии возводить монументальные постройки, способные сохраниться и поведать нам что-либо о том времени. Как долго продолжалось такое бедственное положение вещей, в настоящее время совершенно невозможно определить. Множество надписей в хатнубских алебастровых каменоломнях свидетельствует тем не менее о работах, производившихся там «владетелями Заячьего нома»; эти надписи указывают на возрастающее могущество знатных фамилий, не считающихся с царем и отмечающих события годами собственного правления. Один из таких князьков даже заявляет с гордостью о своем презрении к царской власти в следующих словах: «Я спас свой город в дни насилия от ужасов царского дома». Спустя одно поколение после падения VI династии фамилия гераклеопольских номархов отняла корону у слабых мемфисцев VIII династии, которые влачили свое существование, заявляя притязания на царские почести, быть может, еще приблизительно в течение столетия.

Порядок до известной степени восстановился с возвышением номархов Гераклеополя. В этом городе, непосредственно к югу от Файюма, с древнейших династических времен находился храм и отправлялся культ в честь Гора. Князьям города удалось теперь посадить на престол одного из своего числа. Ахтой, бывший, по Манефону, основателем новой династии, вероятно, жестоко отомстил своим врагам, ибо все, что знает о нем Манефон, исчерпывается тем, что он был самым свирепым царем того времени и что в припадке безумия он был растерзан крокодилом. Новая линия царей значится у Манефона как IX и X династии. Ее цари были все еще слишком слабы, чтобы оставить после себя какие-либо прочные памятники; нигде не сохранилось отчетов, современных этой фамилии, исключая период последних трех поколений, когда могущественные номархи Сиута имели возможность высекать гробницы в скалах, где они, к счастью, оставили отчеты об активной и успешной деятельности своей фамилии. Эти отчеты дают нам некоторое представление о состоянии страны в момент восстановления порядка гераклеопольцами, а именно знать Сиута говорит о своих собственных владениях: «Каждый чиновник находился на своем посту; не было ни одного сражавшегося, ни одного пускавшего стрелу. Ребенка не убивали возле его матери и гражданина возле его жены. Не было злоумышленника… и никого, кто совершал бы насилие против его дома… Когда наступала ночь, спавший на дороге воздавал мне хвалу, ибо он был как у себя дома; страх перед моими солдатами был его защитой».