История Французской революции: пути познания

Едва возникнув, «общества мысли» быстро распространились по Франции, покрыв ее густой сетью. Развитие их, по словам Кошена, подчинялось определенным объективным законам, обусловленным самой природой подобных ассоциаций. В «реальной жизни», писал он, людей объединяет то, что в результате повседневной деятельности, в том числе трудовой, они приходят к одинаковым убеждениям, которые и являются базой социального консенсуса, чему пример - христианская религия. «Общества» же, напротив, возникли с целью нахождения истины и создания общей идеологии, то есть объединение лиц тут появилось раньше, чем сложилась их идейная близость. Данное обстоятельство, согласно Кошену, определило глубокие различия в ценностях «социального мировоззрения» (то есть мировоззрения членов «обществ») и «мировоззрения реального»[125].

Характерная черта «обществ мысли», по мнению Кошена, - полный отказ от «реальной деятельности». Средством поиска истины для их членов была устная дискуссия, переписка и голосование. Истинным становилось то, что большинство в «обществе» таковым признавало. Главным достоинством любой идеи считалась ее очевидность, доступность для восприятия всеми членами ассоциации. Единственным методом познания было абстрактное, «чистое» мышление. И если в «реальном мире» мысль должна обязательно исходить из таких основополагающих, по мнению Кошена, ценностей, как вера, традиция и опыт[126], то для «чистого», «социального» мышления они не имели никакого значения: «Не было больше необходимости ни в Боге, ни в короле, ни в заботе о своих делах, потому что можно было развлекаться, предаваясь каждый вечер “философской” беседе, потому что, снимая шляпу при входе в ложу, каждый оставлял свои заботы за дверью, дабы выходя вернуться к ним». Более того, всякая связь с реальностью только затрудняла работу «чистого мышления», поэтому все «позитивные понятия» - вера, авторитет, традиция, уважение к власти и т. д. - были объявлены в «обществах» предрассудками[127].

Распространение «социального мышления» представляло собой, по словам Кошена, то, что обычно называют «прогрессом Просвещения»[128]. Этот процесс повлек за собой глубокие сдвиги в общественном сознании: «Благодаря ему привилегированные забыли о своих привилегиях; мы могли бы также привести пример ученого, забывшего об опыте, верующего, забывшего о вере»[129]. «Философия», ставя под сомнение разумность прежних моральных ценностей, подрывала существовавшие до того времени социальные связи, «реальный общественный союз» Старого порядка. Кошен определил данное явление как «индивидуалистический бунт против всех моральных устоев»[130].

Огюстен Кошен в принципе правильно понял роль философии Просвещения, освобождавшей общественное сознание из-под влияния религиозного мировоззрения и подрывавшей тем самым идеологическую основу Старого порядка. Индивидуализм, ставший идеалом просветителей, играл в XVIII в. революционную роль, ибо подразумевал необходимость разрушения всех сословно - корпоративных ограничений личной инициативы. Но поскольку Кошен считал Старый порядок лучшим из возможных, а религиозное сознание - единственно приемлемым, то, естественно, «прогресс Просвещения» оценивался им негативно. Кошен не сумел при помощи «социологического метода» объяснить причины быстрого распространения идей Просвещения. Фактически он сослался на психологический фактор, заявив, что члены «обществ» полюбили «игру в философию», поскольку она позволяла им удовлетворять честолюбие, открывая возможности для такой «карьеры», какая в «реальном мире» им была недоступна[131].

Члены многочисленных «обществ», распространившихся по всей Франции, создали, по словам Кошена, как бы свое государство. «Литературная республика», порождение «социального мышления», представляла собой идеальное общество, не имевшее никакой связи с «реальной жизнью», некий «город или мир в облаках», куда входили лишь посвященные в тайны философии. Эта выдуманная республика «имеет свою конституцию, своих магистратов, свой народ, свои почести и свои усобицы. Там тоже [как и в “реальном мире”. - А. Ч.] изучают проблемы политики, экономики и т. д., там рассуждают об агрономии, искусстве, морали, праве. Там дебатируются текущие вопросы, там судят должностных лиц. Короче говоря, это маленькое государство - образ большого с одним лишь отличием: оно не является большим и не является реальным». «Мир в облаках» имел свою столицу - масонское объединение «Великий Восток»[132], своих законодателей - энциклопедистов, свои парламенты - светские салоны; в каждом городе литературные общества и академии представляли собой «гарнизоны мыслителей», готовые по приказу из центра выступить против духовенства, двора или литературных противников[133].