История Французской революции: пути познания

Так же противоречит всем фактам сведение революционных клубов к филиалам лож и представление о том, что революционное правительство проводило коммунистическую программу, отмечал Матьез. Напротив, это правительство чрезвычайно враждебно относилось даже к идее аграрного закона и постановило предать смертной казни того, кто его предложит.

Столь категорические оценки двух ведущих авторитетов в области революционной истории стали, казалось, окончательным приговором концепции Кошена. Действительно, хотя в 1930-е гг. продолжалось издание некоторых его трудов[152], имя Кошена было почти забыто.

«Возвращение» Кошена связано с развернувшейся в последние три десятилетия дискуссией, вызванной попытками так называемого ревизионистского направления в немарксистской историографии осуществить «новую концептуализацию» Революции, пересмотреть главные выводы и методы «классической» историографии ХІХ - ХХ вв.[153]

Как уже отмечалось, в 1978 г. французский историк Франсуа Фюре, один из ведущих представителей «ревизионистского» течения, поместил в своей книге «Размышляя о французской революции» очерк «Огюстен Кошен: теория якобинизма». Зачем ему потребовался этот забытый исследователь, автор объясняет в предисловии: цель сочинения Фюре - «прежде всего полемика с историками - коммунистами о Французской революции, выявление непоследовательностей в преобладающей сегодня интерпретации этого феномена», а Кошен, по его словам, «рассматривал тот же самый вопрос, что поставлен в этой книге»[154].

На сорока страницах Фюре весьма сочувственно и чрезвычайно подробно излагает идеи Кошена, не высказывая почти никаких критических замечаний, так что нередко трудно понять: где здесь мысль Кошена, а где Фюре, и есть ли между ними какое-либо различие. Лишь в заключение Фюре отмечает, что Кошен допустил некоторые упрощения, что Революция не сводится к деятельности одних только патриотических обществ, что, помимо руссоистского течения, стремившегося к «прямой демократии», существовали также силы, добивавшиеся более умеренной демократии - представительной, но тут же он добавляет, что по отношению к якобинской диктатуре анализ Кошена полностью сохраняет свою значимость[155].

Почему же именно Кошена поднимает на щит один из инициаторов современной «реинтерпретации» Французской революции? Разумеется, близость идеологических позиций Фюре и Кошена сыграла свою роль: и для того, и для другого характерны идеализация Старого порядка, критическое отношение к Революции, особенно к периоду якобинской диктатуры, отрицание необходимости революционных потрясений. Однако только это еще не объясняет интереса Фюре к трудам Кошена. Почему именно Кошен, а не Тэн, П. Гаксотт или какой-либо другой противник Революции? Чтобы ответить на данный вопрос, надо обратиться к гносеологическим истокам концепций обоих историков. Излюбленный жанр представителей «ревизионистского» направления - «работы обобщающего и историографического характера, основанные не столько на оригинальном исследовании документов, сколько на материалах специальной литературы, посвященной Французской революции»[156]. Анализируя специальные труды других авторов, историки - «ревизионисты» акцентируют внимание на сложных, недостаточно изученных, проблемах, а также на аспектах, получивших в результате новейших исследований отличное от традиционного освещение. Делая упор на эти «болевые точки», «реинтерпретаторы» пытаются поставить под сомнение достижения «классической», в том числе марксистской, историографии Французской революции. Концепция же Кошена как раз и отличалась, на наш взгляд, новизной постановки ряда проблем, до сих пор не получивших окончательного разрешения в исторической науке.

Так, Кошен подверг острой критике «событийную историю» и «психологический подход» к изучению Революции, призвал к поиску объективных закономерностей, знание которых позволило бы дать научное объяснение причин революционных событий. Сам он не смог решить этой задачи. «Социологический метод» Дюркгейма не позволил ему найти правильный ответ, марксистский же метод был для Кошена неприемлем по идеологическим соображениям. Показательно, что он даже не упомянул о новом, отличном от позитивистского, подходе к истории Революции, предложенном Ж. Жоресом под влиянием идей Маркса, хотя труд Жореса увидел свет еще в 1901 - 1904 гг.[157]

Сегодня представители «ревизионистского направления» критикуют как «событийную», так и марксистскую историографию.