История греческой литературы Том III

Провидец Теокл догадывается, что под словом "трагос" оракул подразумевает фиговое дерево, наклонившееся над рекой Недой и касающееся ветвями ее вод. (Фиговое дерево называлось в Мессении τράγος; обычное же значение слова τράγος — козел.) Теокл показывает его Аристомену, и героизм Аристомена в последних боях приобретает еще более величественный и трагический характер, так как он сражается из любви к родине, зная, что борется с непреодолимым решением судьбы, в которое он сам верит. Крайне драматична смерть Теокла: "Он, подойдя к Аристомену, сказал ему: "Зачем напрасно несешь ты этот труд? Все равно ведь Мессении рок присуждает погибнуть; ее злая судьба уже перед нашими глазами... Для меня лично бог назначил гибель вместе с родиной; ты же спасай мессенян, пока есть силы, спасай самого себя". С этими словами он бросился на врагов и громко бросил в лицо лакедемонянам такую фразу[48]: "Не вечно с радостию будете вы собирать плоды Мессении". Затем напав на тех, кто стоял против него, он стал их избивать, но и сам получил рану; он испустил дух" насытив свою душу кровью врагов". Самый большой отрывок из поэмы Риана сохранен нам Стобеем [49] :

Разума все лишены мы поистине, смертные люди.Сердцем своим неразумным все то, что нам боги даруют,Мы принимаем. Кто беден, нуждается в пище насущной,Горько вздыхает, к блаженным свои воссылает упреки,Жалобы шлет, забывая и доблесть, и мужество духа,Смелое слово промолвить боится, решиться на дело,Робостью полон, что вдруг его жадные люди услышат;И пожирают ему печаль и смятение душу.Если же кто в богатстве живет, и ему в изобильеБог посылает, то сколь он легко забывает, что ходятНоги его по земле, что лишь смертных людей он потомок:Полон надменности он и, преступный и гордый душою,Зевсу подобно гремит, шею выше главы поднимает,Ростом хоть будь невелик он; как будто бы деву АфинуСделал своей он женой, и как будто бы прямо к ОлимпуШествовал он, чтобы там за трапезу сесть меж блаженных.Но приближается Ата, ногой своей нежной ступая;Старцам является юной она, иногда же старухойСтанет пред юношей; взвесив, укажет нам наши проступки,Дике подмогу несет, помогает и Зевсу владыке.(Перевод М. Е. Грабарь-Пассек)

Свида говорит, что "некоторые считали Риана уроженцем Итомы в Мессении"; вероятно, это мнение основывалось на том, что читатели не могли представить себе такого воодушевления но отношению к Мессении у уроженца другой страны. Во всяком случае Риан, бесспорно, достиг того, чего хотел, и если чисто литературная сторона его поэмы соответствовала ее содержанию, то нам остается лишь горько пожалеть, что поэма не дошла до нас в первоначальном виде, а только в прозаической передаче Павсания.

4. ДИДАКТИЧЕСКАЯ ПОЭЗИЯ

Многие исследователи поэзии эллинистического периода указывают, что поэты этой эпохи не только не скрывают кропотливости своей работы над материалом, но даже гордятся ею. Поэзия теряет органическую связь с народным творчеством, и авторы стремятся блеснуть эрудицией или изысканным слогом. Отсюда возникают различные направления, образцы которых мало привлекательны с точки зрения поэтической, но очень типичны для данной эпохи; с одной стороны, это дидактические поэмы, задача которых — поучать, а не только услаждать, с другой, если можно так сказать, — глоссографические поэмы, т. е. поэмы, авторы которых сознательно пользуются особо трудными выражениями и словами — "глоссами". Представителями первого направления, принимающими за образец "Труды и дни" и считающие Гесиода своим покровителем, являются Арат, Эратосфен и Никандр; представителями второго можно считать Ликофрона и Эвфориона.