История Италии

На политической карте Италии в пору позднего Средневековья произошло немало существенных изменений, вроде захвата Пизы флорентийцами или роста венецианских владений на материке. Города-государства — из тех, что покрупнее и побогаче, — набрали силу, но многие независимые коммуны исчерпали свой потенциал. В XV веке процесс экспансии со стороны первых против вторых пошел быстрее за счет прогресса военной техники (особенно с началом применения пороха), системы обучения войск и привлечения к планированию и проведению кампаний профессиональных военных, кондотьеров. К середине этого столетия Венеция отодвинула свои границы далеко на запад, чуть ли не до ворот Милана, завладев также городами и землями в долине реки По. В Тоскане тем временем главными оппонентами в споре за абсолютный приоритет стали Флоренция и Сиена, и спор этот завершится лишь в середине XVI века, когда сиенские домены будут поглощены Великим герцогством Тосканским под эгидой Медичи.

Династия Медичи, завладевшая Флоренцией, являет собой самый яркий пример того, как положение дел в итальянских городах все больше и больше подчинялось преобладающим семейным интересам могущественных кланов. Все правящие династии, будь то Эсте в Ферраре, Сфорца в Милане или Гонзага в Мантуе, к 1500 году были давно «укоренены» в своих правах. На юге затянувшийся спор между приверженцами арагонских королей в Сицилии и анжуйских правителей в Неаполе закончился соединением двух корон в лице Альфонса V — короля Сицилии, которого неаполитанская королева Джованна объявила своим наследником. Династическими интересами руководствовались даже — если не сказать, особенно — папы: например, Александр VI беззастенчиво покровительствовал интересам своих детей Чезаре и Лукреции Борджа, а Лев X сделал так, что при его весьма энергичном правлении собственная семья, Медичи, пользовалась доходами самой Святой Церкви.

Эта консолидация власти в ситуации соперничества различных государств сделала необычайно востребованным искусство дипломатии — умение маневрировать, которое было необходимым и по причине возросшей роли династических браков. Последнее стало приметной чертой итальянской политической сцены, и такое положение сохранится, по крайней мере, до конца XVIII века. Во внутренней политике для эффективности управления требовались кадры опытной бюрократии, а поскольку признаком цивилизованного общества считались поддержка образования, научного знания и художественной деятельности, то правители уделяли им много внимания, тем более что повсеместно утверждались ренессансные ценности и престиж светского образования. И главным вкладом итальянского Возрождения в европейскую культуру стал как раз гуманизм, поставивший акцент на достижениях смертного человеческого существа, а не Бога или избранных им святых, и выдвинувший идею человечества — разумного сообщества, вырабатывающего разумные нормы поведения и морали. Освободив сферу академической учености и научного познания от ограничений, налагаемых религиозной догмой, такие представители гуманизма как Леон Баггиста Альберти, Лоренцо Валла, Марсилио Фичино и Джованни Пико делла Мирандола вновь открыли миру мудрость древних из текстов, которые считались давно утраченными. Тем самым в сознание прочно входят и новые представления о красоте, овеянные очарованием мира классической древности — языческой античности. Все это не было предметом исключительно ученых изысканий: древние авторы могли снабдить примерами — будь то военного искусства, философского размышления или художественного совершенства, — так что их опыт мог пригодиться и для политических решений, и в прагматических или пропагандистских целях, позволяя представить достижения современности в более позитивном свете, а то и в героическом ореоле.