История крови. От первобытных ритуалов к научным открытиям

Но, как это часто бывает, британцы и американцы забыли в своих публикациях, что Жорж Матье (французский онколог, известный трансплантацией костного мозга югославским атомщикам) уже описал этот противоопухолевый феномен у одного из своих пациентов в 1965 году и уже тогда заговорил об иммунотерапии. Вряд ли он знал, что пройдет несколько десятилетий, прежде чем в онкологии снова заговорят о «его» иммунотерапии… благодаря генетической революции.

Большинству доноров приходилось испытывать болезненное пробуждение, скованность, ограничения в движениях, а иногда и недееспособность в течение всей последующей недели…

В конце 1990-х годов с подачи Ганса-Йохема Колба и Шимона Славина исследователи продолжат изучать graft-versus-tumoreffect. В классических протоколах трансплантации пациент должен был пройти очень тяжелую химиотерапевтическую и радиотерапевтическую подготовку с целью полного искоренения лейкемии. Нередко как в краткосрочной, так и в долгосрочной перспективе это приводило к серьезным, иногда опасным для жизни побочным эффектам на сердце, печень, легкие и почки. Введенный после процедур костный мозг просто служил наполнением пустых полостей.

Но если иммунотерапия трансплантата была так важна, препарат мог бы упростить задачу. А введенные иммунные клетки могли бы взять на себя задачу по уничтожению. В англосаксонском жаргоне люди говорили о Reduced intensity protocols[89], что в кругах пациентов означало мини-трансплантацию. Небольшая доза химиотерапии помогает greffe, трансплантату, прижиться, а лимфоциты делают все остальное. И если от лейкемии все же не удалось избавиться, к лечению (начиная с 2000-х годов) добавляли некоторые дополнительные лимфоциты, убивающие опухоль (ДИЛ, или донорские инфузии лимфоцитов).

Врачи получили хорошие, даже блестящие, результаты с меньшим количеством побочных эффектов. Им наконец удалось провести трансплантацию стволовых клеток у пожилых и тяжелобольных пациентов. Подобное ранее было невозможно из-за риска сердечно-легочной, печеночной недостаточности и других побочных эффектов.

В настоящее время наука об отторжении вокруг трансплантации дошла до такого уровня, что мы уже можем использовать (с некоторыми ухищрениями во время подготовки) полусовместимых доноров. Это означает, что каждый родитель и каждый родной брат или сестра могут быть потенциальным донором. В этом случае гематологи говорят о гаплоидентичных трансплантатах.

Несмотря на это, использование аллогенных (чужих) стволовых клеток при трансплантации значительно улучшило показатели выживаемости у многих пациентов с раком крови: если в 1960-х и 1970-х их шансы на излечение приблизительно равнялись 20–30 %, то к 2000-м годам этот показатель увеличился до 60–70 %.

Стволовые клетки периферической крови

На начальных этапах рассуждения после проведенной пересадки были относительно простые: если что-то пошло не так с костным мозгом пациента, просто использовали другой, здоровый костный мозг. К сожалению, у этой процедуры были недостатки: грудную или тазовую кость донора подвергали десяткам инъекций под общим наркозом, чтобы собрать достаточное количество костного мозга. В действительности успех трансплантации напрямую зависел от количества костного мозга, который врач смог собрать и использовать.

Можно собрать костный мозг до начала химиотерапии, заморозить его, дать пациенту смертельную дозу химиотерапии и затем спасти его введением собственного же костного мозга.

Стоит ли говорить, что большинству доноров приходилось сталкиваться с болезненным пробуждением, скованностью, ограничением в движениях, а иногда и недееспособностью в течение всей последующей недели… Хоть забор незначительного количества костного мозга у донора и не оказывал неблагоприятного воздействия на его собственную выработку костного мозга (оставшиеся стволовые клетки быстро пополняли запасы), иногда в сердца людей закрадывались сомнения.

Кроме того, риски от анестезии также отпугивали потенциальных доноров, а один редкий случай тромбоза, описанный в научном отчете, повлекший смерть донора, явно не помог мотивации остальных.

К счастью, ряд гематологов припомнил некоторые эксперименты над животными в начале 1950-х годов. В них значилось, что молодые клетки-предшественники (бласты) из костного мозга могли проникать в кровь при определенных стрессовых условиях (например, опасная инфекция). Получается, кроветворные стволовые клетки можно было также получить из крови, а не из костного мозга, но требовалась большая их концентрация в крови.