История крови. От первобытных ритуалов к научным открытиям

Недавние исследования о доисторическом происхождении малярии показали, что паразит, вызывающий заболевание, присутствовал у насекомых около 100 миллионов лет назад, еще во времена динозавров. Джордж Пойнар — младший научный сотрудник из Университета штата Орегон (США) — сделал смелое предположение, что динозавры не были внезапно уничтожены из-за падения знаменитого метеорита — скорее их вымирание было более медленным процессом, в котором малярия могла сыграть свою роль.

Как бы то ни было, это заболевание с самого начала было постоянным бедствием для всего живого. Рептилии, птицы, млекопитающие, приматы — все они подвержены инфекции, которая передается от кровососущих насекомых, и среди всех видов самый желанный — человек. В 2015 году Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) оценила число случаев инфицирования людей во всем мире: ежегодно малярией заражается около 214 миллионов человек с предполагаемой ежегодной смертностью 650 тысяч человек. Около 20 % детской смертности в Африке обусловлено малярией, каждые две минуты один ребенок умирает от этой болезни.

Первое и достаточно точное описание малярии, датируемое 2700 годом до н. э., было найдено в Китае, однако грекам и римлянам тоже была знакома болотная лихорадка, как они ее называли. Болезнь в основном возникала в теплых и влажных условиях — в северных и холодных районах Европы люди были под защитой. Довольно быстро за ней закрепилось название mala aria (ит. «плохой воздух») из-за зловония, висящего над гниющими болотами. Рим, построенный на болотистой местности, и окружающие его холмы были известны как очаг болезни, точно так же как и весь прибрежный район Средиземноморья.

Некоторые передающиеся через кровь заболевания появились еще до homo sapiens.

Вскоре обнаружили, что приступы лихорадки имели типичное течение: либо она была нерегулярной, либо появлялась каждые три или четыре дня. Даже если заболевшему удавалось пережить первоначальный приступ, часто наступал рецидив спустя несколько месяцев. Иногда у больного наблюдалась темно-красная или почти черная моча. Эта черная водяная лихорадка часто означала быстрый и смертельный исход. Позже выяснилось, что разновидности лихорадки различались в зависимости от типа паразита и что черная моча встречалась только при наиболее опасной форме. По-видимому, она также чаще приводила к неврологическим симптомам (сонливость, возбуждение и/или паралич).

Но как же малярии удавалось распространяться так быстро? Насекомые и homo sapiens мигрировали из Африки в нынешнюю Европу и, разумеется, принесли с собой болезнь. В бронзовом веке (между 3000 и 1200 годами до н. э.) люди начали заселять прибрежные болотистые местности на Западе Европы. Там насекомые нашли идеальный биотоп в солоноватой воде (наполовину пресной, наполовину соленой). Позже человек построил дамбы, чтобы отвоевать землю у моря, в результате чего комары быстро почувствовали себя как дома в созданных польдерах[131].

В хрониках XI века рассказывается о лихорадке третьего дня, сеющей хаос среди прибрежного населения Нижних Земель[132]. Паломники и крестоносцы, посетившие Святую Землю[133], могли принести малярийных паразитов вместе с добычей. Позже аналогичные вспышки заболеваний и высокой смертности, связанные с малярией, произойдут в XVI–XVIII веках, но точная причина болезни (не говоря уже о способе ее передачи) оставалась для всех загадкой. Примитивное лечение состояло из травяных смесей, магии, паломничества, новенны[134] или возложения рук… Экстракт коры ивы, который, как мы теперь знаем, очень похож по действию на современный аспирин, использовался в качестве жаропонижающего средства, но не помогал больным полностью выздороветь.

Когда в XVII веке иезуиты вернулись из своих миссионерских странствий по Перу, они привезли еще один растительный продукт — кору хинного дерева («иезуитский порошок»). Она оказалась эффективной против легких форм малярии, а также прописывалась от давления. Позже выяснилось, что кора хинного дерева содержала хинин, который действительно обладает жаропонижающим и антипаразитарным свойствами. Однако тот факт, что число случаев заболевания малярией в Европе в XVIII и XIX веках резко сократилось, возможно, в основном связано с осушением болот и миграцией населения в города, а не с этим лекарством.

Только в 1880 году французский военный врач Шарль Луи Альфонс Лаверан заметил у своего пациента с лихорадкой в Алжире своеобразные вкрапления в эритроцитах. Они, казалось, двигались и делились — это убедило Лаверана, что болезнь вызвана паразитом. Эта идея встретила множество возражений со стороны его уважаемых коллег. Они не желали верить, что что-то такое маленькое может вызвать малярию в эритроцитах.