История моей страны. Восемь удивительных рассказов о политике реформ и открытости

Гуань Канжэнь не зря гордится своим историческим вкладом. Да, сейчас его бизнес не так велик, как у других, но я восхищаюсь этим стариком. И именно машинка для ремонта обуви стала отправной точкой на пути формирования частной экономики Чжэцзяна и «чжэцзянского духа». И не стоит недооценивать примитивную машинку Гуань Канжэня. Я считаю, что ее успешное производство и последующее широкое использование в частном секторе дали толчок для успешной деятельности тысяч чжэцзянских сапожников. Значение этой машинки ничуть не меньше, чем паровой машины англичанина Джеймса Уатта, позволившей не только Европе, но и всему миру начать движение от аграрного общества к индустриальному. Благодаря этому темп развития человеческой цивилизации ускорился в несколько десятков раз. Чжэцзянские сапожники, которые ездили по всей стране, фактически создали первые коммерческие сети и механизмы осведомленности о товарах. Благодаря им начала развиваться китайская модель частной экономики, определившая настоящее не только Китая, но и всего мира.

Отзвуки сигнала, данного крестьянами Тайчжоу, по-прежнему слышны на китайской земле…

Рассказ третий

Открытость Гуандуна: так распахиваются главные двери

Дата написания: 2008 год

Предисловие

Это земля, волнующая человеческие сердца. Она — эталон великого процесса проведения политики реформ и открытости в Китае. На территории никому неизвестного в прежние времена южного царства народ и руководящие кадры всех уровней, полагаясь на свои мудрость и смелость, строят богатый, открытый, динамичный, энергичный, известный на весь мир современный город. Он, как луч солнца, восходящего на Востоке, начинает освещать землю, позволяя всему миру почувствовать красоту и великолепие Китая.

Это — Дунгуань, ставший символом мудрости китайцев и знаком возрождения и подъема нации!

Эпизод 1

Первое открытие дверей

Судьба часто зло шутит над людьми.

В один из майских дней 1979 года на побережье Шацзяо в городе Хумэнь, что в городском округе Дунгуань, собралось много народа — около трехсот человек пришли сюда, провожая родных и близких. На борт небольшого судна непрерывной вереницей поднимались молодые люди, держа в руках тюки. Со всех сторон слышались многочисленные наставления и всхлипы.

В тот самый момент, когда на корабле были готовы поднять якорь, раздался гудок машины, и в поле зрения появился старый пикап. В толпе возникло движение — это приехали руководители коммуны. Машина еще не остановилась, когда из нее выскочил Ли Гуйкан, партсекретарь коммуны Хумэнь. Срывая голос, он громко закричал:

— Не уходите! Люди, не уходите…

На мгновение воздух на побережье словно отяжелел, но тут же за кратким безмолвием начал нарастать шум толпы, заглушавший Ли Гуй-кана. Из толпы раздались гневные выкрики: «Мы едем в Гонконг! Мы должны уехать, чтобы выжить!»

Взволнованный Ли Гуйкан шагнул вперед, пытаясь пробраться сквозь толпу к кораблю, но сотни людей, не сговариваясь, образовали живую стену и преградили ему путь. Ли Гуйкан махал руками и продолжал выкрикивать:

— Люди, не уходите, вам не нужно уходить! — Голос партийного секретаря быстро утонул в невообразимом шуме, и толпа вытолкнула его наружу. Он отступил, забрался в машину, затем встал на сидение и поднял рупор:

— Земляки, послушайте, не уходите! Мы начали политику реформ и открытости, наша жизнь обязательно наладится. Вы должны верить в наше правительство, верить в нашу партию, наше будущее станет лучше…

Внезапно кто-то из толпы рявкнул: «Не лезь не в свое дело!» — и люди стали окружать Ли Гуйкана, потрясая кулаками. В мгновение ока толпа опрокинула старый пикап, а судно, урча мотором, с пассажирами на борту стало отходить от пристани. Закручивались длинные белые гребни волн, и в их шуме еле слышался глухой голос Ли Гуйкана: «Вы пожалеете об этом, когда вернетесь! Однажды вы вернетесь!»

Много лет спустя волны судьбы вернули тех, кто бежал в тот год из залива. Всякий раз, проходя мимо этого места, они вспоминают ту сцену и вздыхают, качая головой: «Жизнь — театр!»