История одного города

…назначил Парамошу инспектором глуповских училищ, а другому юродивому, Яшеньке, предоставил кафедру философии… – По собственному признанию Салтыкова, в обобщенных типах Парамоши и Яшеньки отражены черты графа Д. А. Толстого, назначенного в 1866 г. министром народного просвещения, а также М. Л. Магницкого, известного реакционера эпохи второй половины царствования Александра I, попечителя Казанского учебного округа, ревностного гонителя свободной мысли и слова, предлагавшего закрыть Казанский университет за «безбожное направление» преподавания и разрушить даже само здание. Получил высочайшее разрешение на его преобразования. Дух этих «преобразований» заключался в том, что основанием философии Магницкий предлагал считать послания апостола Павла, а начала политических наук преподаватели должны были извлекать из Моисея, Давида, Соломона и других глав Библии. Профессор физики обязывался на протяжении всего курса указывать на премудрость Божью и ограниченность наших знаний. Директору университета вменялось в обязанность посещение лекций преподавателей и просмотр студенческих тетрадей, чтобы дух вольномыслия ни открыто, ни скрыто не мог ослаблять учения Церкви в преподавании наук. Было уволено более десяти профессоров, разорена библиотека университета, из которой изъяли все, что, по мнению Магницкого, отличалось вредным направлением. Ревизия Казанского университета, проведенная после этих «преобразований» в 1826 г., обнаружила поголовное лицемерие, ничегонеделание, отсутствие знаний у студентов и бесцеремонное обращение с суммами, отпускавшимися на общественные нужды. Магницкий был уволен от должности и сослан на постоянное жительство в Ревель.

Смирна и ливан – здесь: восточные благовонные смолы, ладан.

Пещись – заботиться, опекать (уст.).

…глуповский бомонд… – Высший свет (от фр. beau monde).

…сначала читали критические статьи г. Н. Страхова… – H. Н. Страхов – современный сатирику философ, публицист и литературный критик «почвеннического» направления. Чтение Грустиловым статей Страхова, печатавшегося во второй половине 1860-х гг., – очередной пример сознательно допускаемого Салтыковым анахронизма.

… вопросами… теологического свойства…

 – Теологический – богословский.

Сектаторы – последователи, члены секты (лат.).

ПОДТВЕРЖДЕНИЕ ПОКАЯНИЯ. ЗАКЛЮЧЕНИЕ

С. 189

Впервые: 03. 1870. № 9.

В главе подводится итог истории Глупова, доводятся до логического конца деспотические стремления власти.

Приходит конец терпению обывателей, когда Угрюм-Бурчеев начинает посягать на самое «естество» жизни. Возникает стихийная реакция самозащиты, открывающая «начало конца» глуповской истории.

…не шло далее всеобщего равенства перед шпицрутеном…

– Шпицрутены – длинные гибкие прутья для наказания прогоняемых сквозь строй осужденных (нем.).

…и трепетные губы их шептали: «Сатана!» – «Что такое сатана? – пишет сатирик в «Современной идиллии». – Это грандиознейший, презреннейший и ограниченнейший негодяй, который не может различить ни добра, ни зла, ни правды, ни лжи, ни общего, ни частного и которому ясны только чисто личные и притом ближайшие интересы. Поэтому его называют врагом человеческого рода, пакостником, клеветником».

Фамилия «Угрюм-Бурчеев» имеет у Салтыкова-Щедрина прямую перекличку с фамилией «Аракчеев». А. А. Аракчеев (1769–1834), русский государственный деятель, генерал, всесильный временщик при Александре I. С 1808 г. – военный министр, с 1810 г. – председатель военного департамента Государственного совета. В 1812–1825 гг. – фактический руководитель государства, организатор военных поселений. Аракчеевщина – политика крайней реакции, полицейского деспотизма: палочная дисциплина и муштра в армии, жестокое подавление общественного недовольства.

Вместе с тем сатирик наделяет Угрюм-Бурчеева портретным сходством с императором Николаем I. Ср. с портретом Николая I, данным А. И. Герценом: «Он был красив, но красота его обдавала холодом; нет лица, которое бы так беспощадно обличало характер человека, как его лицо. Лоб, быстро бегущий назад, нижняя челюсть, развитая за счет черепа, выражали непреклонную волю и слабую мысль, больше жестокости, нежели чувственности. Но главное – глаза, без всякой теплоты, без всякого милосердия, зимние глаза».(Герцен А. И. Собр. соч.: В 30 т. М., 1956. T. VIII. С. 62).