История одного невроза(СИ)

Марина (заканчивает уборку, садится на стул, устало кладёт руки на колени. Усталость её не столько физическая, сколько душевная). Удивительно, что он сделал хотя бы это - женился на мне. Когда у человека выдуманные друзья в семь лет, это нормально. Но в семнадцать... Нет, я не смеюсь над ним, не издеваюсь. Тут, скорее, отчаяние. Сознание собственной беспомощности. Я ведь люблю его. Люблю, но ничем не могу помочь. Какая у него была улыбка, когда он признавался в этом мне, рассказывал об этих своих воображаемых друзьях... (Улыбается тепло и растерянно). Он говорил мне то, чего не говорил никому другому, никогда. Это доверие. Это... ну да, любовь. Он тоже меня любит. И разве я могу судить его за то, что есть нечто, что он любит больше, чем меня? Больше, чем себя самого?

Свет в кухне гаснет и зажигается в спальне, куда перемещается действие. Комната представляет собой что-то среднее между спальней и рабочим кабинетом - здесь есть кровать, но и полки с книгами, письменный стол и на нём ноутбук.

Игорь (останавливается у окна, протягивает руку, чтобы отдёрнуть занавеску и выглянуть, но так этого и не делает. Бессильно роняет руку). Вот гадство! Долго старался, чтобы дурацкая моя натура оставалась при мне. И вот - не выдержал всё-таки, тащу за собой и её (указывает в сторону кухни, понятно, что говорит о жене). Хочешь сходить с ума - ради бога, но оставь в покое других! Сумасшедшие должны быть одинокими. И это не жадность на чувства, а... спасение для окружающих. Так нет же, лезет это проклятое изнутри - я творец, вашу мать, давайте, восхищайтесь мной! Хоть кто-то один просто обязан восхищаться! Хоть одна... На это рассчитывал, подлая душонка, когда женился на ней? Слава тебе, господи, что она-то не такая оказалась, чтобы и вправду восхищаться да в гениальность верить. Поумнее...

Прижимает ладонь ко лбу.

Так... всё. К чёрту всё. Спокойно. Спокойно поработать...

Отходит от окна, включает ноутбук и садиться за стол.

Во всём есть свои плюсы. Теперь я знаю, что вполне могу печатать и с одной рукой...

Вместо того чтобы начать печатать, неподвижно сидит, уставившись в экран. Потом хватает листок бумаги, начинает что-то писать, перечёркивает, снова пишет. В конце концов сминает листок и бросает на пол.

Это противнее всего... когда подводят собственные мозги.

Встаёт из-за стола и ложится на кровать поверх покрывала. Лежит с закрытыми глазами.

Входит Марина. Несколько мгновений смотрит на Игоря с явным, но бессильным сожалением.

Марина. Что, не работается?

Игорь (негромким, монотонным голосом). Это граница, помнишь, я тебе говорил.

Марина (к залу). Помню. Граница между реальностью и историей, которую придумываешь. Иногда её бывает трудно перешагнуть. Но сочинитель должен это делать - иначе он перестанет быть сочинителем.

Игорь. Граница, или ещё хуже... В голове тысяча историй, и я с лёгкостью начал бы работать над любой из них. Но всё это не нужно. А того, что нужно - нет.

Марина (садится на край кровати). Сюжета для детской книги?

Игорь. Да. Ну какой из меня, к чёрту, детский писатель? Чтобы хорошо писать для детей, надо быть по-настоящему гениальным. А я ещё не дошёл до той стадии, когда начинаешь считать себя гением всерьёз. Что есть у меня? Идеи, теории, которые я запихиваю в свои "взрослые" книги. Без идей никак не могу обойтись. Не способен интересно и занимательно рассказывать без всяких околофилософских закидонов. Для детской книги это не годится. Но мне просто необходимо написать книгу для детей... Это последний шанс.

Марина (к залу). Последним шансом он считает это вот почему. Из одного детского издательства ему написали, что им нравятся его сюжеты и язык, но по возрастной категории книги не подходят. Слишком взрослые. Теперь он хочет написать историю для детей и отправить в это издательство. О других речь уже не идёт. Вообще-то, он терпеть не может рассказывать о своих неудачах. Потому что искренне уверен, что виноват в них только он сам, а не окружающие и не "обстоятельства". Я иногда думаю - лучше бы наоборот... Но после стольких издательских отказов кое-что прорывается даже у него.

Игорь (не открывая глаз, всё так же монотонно). Если издательство само уведомляет об отказе, это великая честь. В большинство приходится отправлять запросы. То есть, сначала я их отправлял, думал, это имеет смысл. Но запросы, в основном, остаются без ответов. Если ты нужен - издатели сами с тобой свяжутся, и быстро. Если не связываются - ты не нужен. Лучше не унижаться и ни о чём не спрашивать.

Марина. Был один случай. Из издательства, публикующего нечто, именуемое "мужской прозой", ему ответили, что он пишет...