История одного невроза(СИ)

Игорь. Ну да... Мне нечего про него рассказывать - я его не знаю и никогда не видел. От него у меня только ненужная приставка после имени. В детстве я почему-то никогда не задавал всех этих вопросов - "Мама, где мой папа?", стыдно как-то, что ли, было спрашивать... да и не очень интересно. До семнадцати лет был уверен, что мне на этого человека, так называемого отца, просто наплевать. Но потом произошло кое-что... Пустяк - но ты ведь знаешь, у меня талант делать из любого насекомого слона. Когда поступал в институт, надо было заполнить документы, написать фамилии, имена и отчества отца и матери. Конечно, мне не пришло в голову в отцовской графе поставить прочерк, как я сделал бы сейчас. Мне дали бумажку, и её нужно было заполнить. Но проблема была в том, что я не помнил, какое отчество написано после имени отца в моём свидетельстве о рождении. Это были ужасные мгновения - анкету пора сдавать, а я не знаю, что писать в ней. В конце концов отчество пришлось выдумать. Дома я заглянул в свидетельство, и стало ясно, что пальцем в небо не попал. Опять же, сейчас я просто плюнул бы на это всё. Но тогда мучительно воображал, как какие-нибудь секретари сравнят анкету с ксерокопией свидетельства и увидят это разногласие, и удивятся - и в сентябре, может, спросят меня...

Естественно, спрашивать никто ни о чём не стал. Но я понял, что всё-таки ненавижу этого "отца". И осознались все подленькие мыслишки, которые, наверно, неосознанно всплывали и прежде - вот, не захотел он меня знать, а я возьму и стану знаменитым и великим - пожалеет... Это именно подлые мыслишки, унизительные.

Зачем я тебе всё это говорю? Не только потому, что напился. Теперь ты понимаешь - моя жизнь с рождения была... вопреки. Чуть ли не назло. Так не удивляйся, что мне нужны все эти странные доказательства собственного существования. Книги... изданные книги. Глупые доказательства... Может, их в скором времени и читать-то будут только те, кто сами пишут. Кажется, всё же есть на свете то, во что я верю почти по-настоящему. Книги пишут сумасшедшие для сумасшедших.

Марина. Я часто замечаю, Игорь, с людьми, которые не читают, мне скучно... Не оттого, что кроме литературы не о чем говорить. Просто так уж совпадает - у меня с ними нет общих интересов. Я люблю книги, но... (качает головой) не так, как ты.

Игорь (с усмешкой). Нет, у меня это не любовь... Это у нормальных людей - любовь. А я болен. Я аллергик, у меня аллергия на слюну книжного червя. Мне было двенадцать лет, когда это существо меня укусило... Я говорил тебе, что до двенадцати лет совсем мало читал? По необходимости, по школьной программе, из-под палки? Но потом что-то произошло... Меня укусил книжный червь. Я стал читать, и передо мной открылись все эти миры, и я понял, что могу сочинять сам. Если бы я был здоров... О, если бы я только был здоров - со временем это сделало бы меня счастливее. Принесло большую полноту самореализации, или как там... Работа, семья - и вот, ещё творчество, любимое дело. И, может, я придумал бы, как с выгодой использовать эту способность. Но я оказался аллергиком с очень слабым иммунитетом. Возможно, из-за того что в школе был одиночкой. Отношения с одноклассниками не складывались, поэтому придуманные миры и стали удобнее реального. В общем, у меня наступил анафилактический шок, из которого не выйти никогда. Это так называемое "творчество" сделалось единственным, к чему я способен. Соображения пользы мне безразличны, зато желание говорить то, что хочу сказать, заменило мне всё. И вот, вместо приятного дополнения к невеликому, но прочному благополучию самодостаточного человека - получай сверхценную идею. Зависимость... Да, настоящую наркозависимость, только без всех этих физиологических последствий. Но психологические ничуть не слабее. Иллюзии стали реальнее реальности. Вот почему за всю жизнь я не принял ни одного решения. Да вообще никогда не жил здесь. Только там... (Прикрывает глаза). Слова. Мир, состоящий из слов... Но рассказчики, которых никто не слушает, превращаются в сумасшедших. Это закон. (Снова хватается за ворот футболки). Господи, ну почему так душно! Невыносимо!

Выбегает из кухни. Марина с минуту сидит, глядя перед собой. Потом встаёт и идёт в спальню. В кухне свет гаснет и зажигается в спальне, куда перемещается действие.

Игорь сидит на полу возле кровати, обхватив колени руками. Входит Марина, садится рядом с ним. Он не смотрит на неё, но на его губах появляется улыбка.

Знаешь, что это такое? Сепсис. Когда нерождённый ребёнок гибнет в теле женщины, начинается сепсис. Видимо, так же и неизданные книги убивают своего автора. Мы с тобой оба не можем родить...

У Марины вздрагивают губы, потом лицо застывает, словно каменное. Игорь склоняет голову ей на плечо.

Прости, я сделал тебе больно. Единственное оправдание - точно так же больно сделал и себе... Плохое оправдание. А у тебя бывало когда-нибудь так... что больно смотреть на самые обыкновенные предметы? Больно и жалко?