История петербургских особняков. Дома и люди

К 1858 году особняк Урусовых перешел к племяннику князя, графу Алексею Ивановичу Мусину-Пушкину (1825–1879), приходившемуся родным внуком знаменитому собирателю российских древностей, в чью честь его и назвали. Он и его брат Александр были друзьями детства Льва Николаевича Толстого, который вывел их под именем братьев Ивиных в своей повести «Детство». В дальнейшем их пути разошлись: «Алеша» избрал для себя поприще светского льва, о чем не без иронии упоминает Толстой в одном из писем к брату Сергею.

Выгодно женившись на блиставшей если не красотой, то богатством графине Любови Александровне Кушелевой-Безбородко, граф в 1856 году добился назначения коронационным церемониймейстером, получил заветное звание камер-юнкера и таким образом начал свою придворную карьеру. Годом позже его избрали уездным предводителем дворянства и почетным попечителем петербургских гимназий.

В дальнейшем, когда его жена сделалась единственной наследницей всех имений своей семьи, она исхлопотала для мужа звание почетного попечителя Нежинского лицея князя Безбородко, принадлежавшее ранее ее брату Григорию Александровичу. Алексей Иванович увеличил на 2 тысячи ежегодное содержание лицея (что, кажется, не так много, если учесть его огромное состояние) да уступил часть своих пустующих великолепных апартаментов в здании лицея под библиотеку, внеся тем самым скромный вклад в дело народного просвещения.

Был А. И. Мусин-Пушкин человеком вполне дюжинным, суетным, обожавшим устраивать разные благотворительные мероприятия, концерты, лотереи и т. д. Кое-кто даже называет его «пустейшим из пустейших» и «великим человеком на малые дела», а впрочем, добрым и безобидным. Сделавшись в 1861 году гофмаршалом и вице-президентом Дворцовой конторы, Алексей Иванович обрел свое подлинное призвание: ввел во дворце неслыханный режим экономии и разорил придворных лакеев, до этого нещадно воровавших. Не стеснялся он и лично отгонять от столов тех господ, которые норовили отведать царского кушанья, не имея на то законного права. Вот, пожалуй, и все, что можно сказать о нем.

После смерти графа вдова его, прожившая долгую жизнь, продолжала владеть домом до самой Октябрьской революции. В Архиве кино- и фотодокументов имеется интересная фотография, сделанная в 1913 году, на которой изображено все семейство графов Мусиных-Пушкиных. Снята она, несомненно, в их особняке на Литейном и помещена в альбоме «Санкт-Петербург – столица Российской империи», изданном в 1993 году.

В центре группы сидит престарелая графиня Любовь Александровна, которой в тот год исполнилось восемьдесят лет; среди стоящих третьим слева изображен ее сын Владимир Алексеевич – член Государственного совета, церемониймейстер, – а вокруг них все остальные родственники.

Помимо всего прочего, фотография интересна тем, что на ней запечатлены те самые интерьеры «в стиле Людовика XV», о которых упоминает генерал Граббе. На стене слева – драгоценная шпалера с каким-то мифологическим или аллегорическим сюжетом, с потолка свисает роскошная бронзовая люстра, видны изумительные наборные полы… Все дышит богатством и довольством. Лица людей спокойны. Могли ли они предвидеть свою дальнейшую судьбу?

В качестве эпилога остается добавить, что после революции все имущество Мусиных-Пушкиных национализировали, в том числе и богатейшее имение Стольное в Черниговской губернии, некогда принадлежавшее князю А. А. Безбородко, с обширным собранием картин и фамильных портретов кисти таких художников, как Левицкий, Боровиковский, Кипренский. Имеются данные, что в 1917–1918 годах эти вещи вывезли в Петроград, в бывший особняк графини Мусиной-Пушкиной на Литейном, после чего следы их теряются. Кое-что попало в Эрмитаж, а что-то было продано или просто расхищено в революционной сумятице…

Няня императора(Дом № 21/14 по Литейному проспекту)

По обилию прихотливо измельченных лепных деталей бывший дом А. М. Тупикова на Литейном проспекте № 21/14 не уступает расположенному наискосок от него дому Мурузи. Построен он по проекту архитектора Ю. О. Дютеля, чуть позже последнего – в 1876–1877 годах, когда страсть к декоративным излишествам достигла своего апогея. К тому времени эклектическое направление в петербургском зодчестве почти полностью себя исчерпало и, будучи не в состоянии предложить новые конструктивные решения, изощрялось в бесконечном варьировании внешних форм. Впрочем, это ничуть не мешает нам ценить эклектику как сказочный разгул фантазии, чего так не хватает убогой прозаичности недавнего «типового» домостроения. В истории участка есть неизвестные и малоизвестные страницы, о них я и собираюсь поведать читателю.

Дом № 21/14 по Литейному проспекту. Современное фото