История петербургских особняков. Дома и люди

Девушка была сиротой, и заботу о ней после выпуска из института взял на себя престарелый вельможа И. И. Бецкой, в чьем доме она и поселилась. Неожиданно старик влюбляется в свою приемную дочь. Самое странное в том, что юная Глафира в общем-то не видела здесь ничего противоестественного. В своих «Записках» она рассказывает: «Страсть его дошла до крайних пределов и не была ни для кого тайною, хотя он скрывал ее под видом отцовской нежности. Я и не подозревала этого. В 75 лет он краснел, признаваясь, что жить без меня не может… Будь он откровеннее, я бы охотно сделалась его женою».

В это время Алымовой делает предложение Алексей Андреевич Ржевский, похоронивший несколько лет тому назад свою жену. Он – известный в свое время поэт, сотрудничал в журналах М. М. Хераскова «Полезное увеселение» и «Свободные часы» и занимал в то же время видное место среди масонов. О его литературных опытах с похвалой отозвалась сама императрица, ей он поднес оду своего сочинения.

Но главное заключалось в другом: Ржевский был значительно моложе своего соперника, обладая притом прочным положением в обществе и недурным состоянием, что и склонило чашу весов в его пользу. Тут-то и начались неприятности.

Г. И. Алымова

Поначалу старый ревнивец попытался расстроить брак всяческими интригами. Когда же это не удалось, то непременным условием своего согласия на брак он поставил обязательство молодых супругов поселиться в его доме. Глафира Ивановна убедила Ржевского согласиться, и в результате возник довольно курьезный «любовный треугольник»: старец, ни в чем не повинный муж, оказавшийся как бы «на чужой территории», и, наконец, сама виновница всей этой нелепой ситуации, очутившаяся между двух огней.

Но предоставим слово ей самой: «С дочерней нежностью старалась я утешить Ивана Ивановича, но усилия мои были бесполезны: дружба не могла удовлетворить его страсти… Мое положение становилось невыносимым посреди любви мужа и дружбы Ивана Ивановича. Оба они считали себя обиженными и мучили меня. Удовлетворить их притязаниям не было возможности; надо было дать предпочтение одному из них. Бецкой старался поссорить меня с мужем, по-прежнему возбуждая его ревность и уверяя его, что он не может рассчитывать на исключительную привязанность ребенка, который ему, старику, изменил бессовестно. Мне же он представлял ожидающее меня несчастье – жить с мужем при его подозрительном и вспыльчивом характере».

Обстановка в доме становилась невыносимой. Масла в огонь добавляла и незаконная дочь Бецкого, Настасья Ивановна, бывшая замужем за де Рибасом, – она опасалась, что отец перепишет завещание в пользу Ржевской. В конце концов супругам пришлось покинуть чересчур уж гостеприимный кров почтенного вельможи и подумать о своем. Тогда-то А. А. Ржевский и взял участок на Фонтанке, где спустя несколько лет выстроил собственный дом. Впоследствии семейная жизнь Ржевских сложилась вполне благополучно, что дало повод Г. Р. Державину, находившемуся с ними в большой дружбе, написать оду «Счастливое семейство».

В новом доме они прожили недолго: Алексей Андреевич получил назначение на пост президента Медицинской коллегии (она помещалась в доме № 101 по Екатерининскому каналу) и пожелал приобрести жилище поближе к месту службы. В августе 1793 года супруги продали свой дом на Фонтанке статс-даме графине Марии Иосифовне Потоцкой, урожденной Мнишек, а в январе следующего года купили другой, на набережной Мойки, 92 (позднее он долгое время принадлежал Н. И. Гречу), где Ржевскому суждено было прожить до самой смерти в 1804 году.

Новая владелица была замужем за графом Станиславом Феликсом Потоцким (Щенсны) (1751–1805), сыгравшим роковую роль в судьбе Польши. Чтобы понять причину появления семейства Потоцких в Петербурге, необходимо заглянуть в историю.

После частичной утраты Польшей независимости в 1772 году, в результате первого ее раздела между Россией, Австрией и Пруссией, польские патриоты не переставали надеяться на возрождение отчизны. К 1788 году для этого сложились благоприятные условия: Россия и Австрия заняты войной с Турцией, к тому же отношения между союзниками сложились не наилучшим образом. В Варшаве собирается так называемый Четырехлетний сейм; в течение 1788–1792 годов он принимает целый ряд прогрессивных законов, направленных на ликвидацию анархии и магнатской олигархии. Важнейшим результатом работы сейма явилась прогрессивная Конституция Третьего Мая.

В ответ на это крупнейшие польские магнаты, среди которых видное место занимал Станислав Потоцкий, составляют в апреле 1792 года заговор под названием «Тарговицкая конфедерация» и обращаются за поддержкой к Екатерине II. Генеральным маршалом конфедераты избирают графа Потоцкого. Русские войска входят в Польшу, и власть на несколько месяцев переходит к магнатам-заговорщикам, поспешившим отменить все законы, принятые Четырехлетним сеймом.