История петербургских особняков. Дома и люди

В середине XVIII века берег Фонтанки в этом месте пустовал и отделялся от расположенной неподалеку Хамовой (Моховой) улицы территорией бывшего зверового двора, где, по свидетельству А. Богданова, содержались «только малые звери и птицы». К тому времени зверовой и птичий дворы уже перевели к Лиговскому каналу, а оставшиеся здесь ветхие строения, огороженные покосившимся частоколом, никак не служили украшению столицы, а вдобавок находились прямо напротив окон деревянного летнего дворца императрицы.

В 1765 году по предложению И. И. Бецкого пустырь разбили на части и раздали под застройку дворцовым служителям (ныне это участки домов № 31–39 по Моховой). Владельцем крайнего (№ 31) оказался придворный мундшенк В. Е. Лосев. Через несколько лет, так ничего и не построив, он продал свое владение девице Елизавете Никитичне Шепелевой, а у той в мае 1789 года его купил капитан В. И. Нертовский.

По-видимому, продажа престарелой девицей насиженного гнезда объяснялась тем, что двумя месяцами ранее по решению Сената к ее участку прирезали большое «порозжее место», выходившее на Фонтанку, с непременным обязательством его застройки. Прикинув свои возможности, Шепелева, очевидно, пришла к выводу, что ей не осилить постройку нового каменного дома, и благоразумно решила не испытывать судьбу.

В скором времени новый владелец возвел на только что устроенной каменной набережной свое великолепное жилище, но, похоже, тоже не прочь был от него избавиться. Об этом можно судить по объявлению, помещенному в «Санкт-Петербургских ведомостях» в феврале 1797 года: «По Фонтанке против Михайловского дворца продается новый желтый дом, находящийся между домом графа Остермана и генерал-лейтенанта Вадковского».

Покупателей на дорогие хоромы долго не находилось. Тогда Нертовский разделил свой большой участок надвое и продал часть, выходившую на Моховую, с выстроенными там еще бывшей владелицей двумя каменными флигельками, купцу Барсукову (ныне участок дома № 31). О капитане Василии Ивановиче Нертовском известно только то, что, перейдя на гражданскую службу, к концу жизни он дослужился до чина статского советника и умер бездетным, жена его Наталья Симоновна скончалась ранее супруга.

В июле 1811 года в «Ведомостях» появилось извещение о его кончине: «Умершего статского советника Василия Иванова сына Нертовского попечители… извещая публику о кончине его… в 4 день Мая… вызывают всех тех, кои имеют на умершем какие-либо законные требования… явиться… в дом покойного, состоящий Литейной части во 2 квартале на реке Фонтанке под № 104…»

Вслед за тем, годом позже, газета публикует первое объявление о продаже дома. Цену назначили громадную – 125 тысяч рублей; немногие могли выложить такие деньги. Неудивительно, что, несмотря на повторные публикации, дело не могло сдвинуться с мертвой точки. Не помогали даже такие соблазны, как большой сад и «деревья в грунту».

В 1816 году, во исполнение духовного завещания покойного владельца и его супруги, продали с аукциона «принадлежащие г.г. Нертовским разные вещи, заключающиеся в бриллиантах, серебре, фарфоре, мебели и прочем». Наконец нашелся покупатель и на дом. Им оказался один из богатейших столичных крёзов – обер-егермейстер В. А. Пашков, женатый на сестре бывшего петербургского генерал-губернатора графине Екатерине Александровне Толстой, на чье имя и совершили купчую.

Василий Александрович Пашков (1764–1834) не отличался ни особенным умом, ни тем более образованием, зато имел крепкую деловую хватку, которая помогла ему не только не растранжирить, но и значительно приумножить унаследованное от матери богатство. О нем шла слава как об очень хорошем заводчике.

В. А. Пашков

Дочь Пашковых Евдокия, или Авдотья, как ее обычно называли, вышла замуж за бравого кавалериста – командира лейб-гвардии Гусарского полка В. В. Левашова. После смерти старика Пашкова и его супруги, ненадолго пережившей мужа, Левашова в феврале 1836 года купила дом у своих братьев за 400 тысяч рублей ассигнациями. С тех пор он превратился в родовое гнездо трех поколений графов Левашовых.

В. И. Левашов

Первый из них, Василий Васильевич, получивший этот титул в 1833 году, – отпрыск екатерининского флигель-адъютанта, командира Семеновского полка В. И. Левашова, добродушного циника, умевшего ладить как с самой императрицей, так и с ее сыном, что было значительно труднее; Василий Иванович принадлежал к тем немногим, кто во все царствование Павла ни разу не навлек на себя его гнева.

По словам самого Левашова, секрет прост: когда государь, любивший к нему обращаться, начинал говорить непонятными намеками, подкрепляя свои слова столь же малопонятными жестами, он отвечал ему знаком или гримасой, что все прекрасно понял, чем Павел всегда оставался доволен.