История петербургских особняков. Дома и люди

Из усадебных построек, появившихся на левом берегу Мойки в середине XVIII века, до нас дошло, разумеется в измененном виде, всего несколько, и среди них – дом придворного поставщика Г. Х. Штегельмана. Расположен он неподалеку от Невского проспекта, рядом с бывшим дворцом графа К. Г. Разумовского, и ныне входит в комплекс зданий Педагогического университета.

Дом № 50 по набережной Мойки. Современное фото

В глубине парадного двора виднеется внушительное здание с тремя ризалитами, средний из них имеет подъезд; парадный двор выглядит довольно необычно и, кажется, в петербургской архитектуре больше нигде не встречается.

Такой внешний вид дом приобрел после перестройки в стиле раннего классицизма; черты его проявляются, в частности, в лепных барельефах в форме античных ваз, размещенных поверх колонок. Построен же он раньше, в 1750-х годах, по проекту архитектора Б. Растрелли, почти одновременно со Строгановским дворцом, возведенным тем же мастером.

После смерти Штегельмана его супруга решила продать участок и в ноябре 1763 года поместила в «Санкт-Петербургских ведомостях» объявление с интересными подробностями о своих владениях: «Бывшего придворного фактора Штегельмана жена вдова продает каменный дом, состоящий на Мье[11] реке, со всеми… службами и с садом, в коем каменные оранжереи с разными фруктами и притом пруд с рыбою; желающие оный дом купить, о цене договориться могут с оною г. Штегельманшою».

Судя по этому описанию, усадьба покойного поставщика мало чем отличалась от соседних барских усадеб. Годом позже Екатерина II приобрела ее в казну и отвела под жилье графу Г. Г. Орлову. К тому времени мысль о браке с ним, не поддержанная наиболее влиятельными приближенными, уже оставила императрицу: она сочла, что ее фавориту подобает иметь отдельное жилище. Идея же постройки Мраморного дворца, «здания благодарности», отделанного с неслыханной роскошью, еще только витала в воздухе и была далека от осуществления…

Г. Г. Орлов

По-видимому, серьезных переделок в новоприобретенном особняке не понадобилось, и в 1764 году Орлов начал задавать в нем пиры, на которых присутствовала вся знать и сама государыня. В дневнике С. А. Порошина неоднократно встречаются записи вроде нижеследующей, от 27 декабря 1765 года: «Вчерась ввечеру Ее Величество изволила быть у графа Григорья Григорьевича Орлова в Штегельманском доме, что на Мойке; там, как сказывают, компания была человек около шестидесяти. Ее Величество возвратиться изволила в час по полуночи. Ужин там был, танцы, песни, пляска и святошные игры. Гости часа в четыре по полуночи разъехались».

Как выглядели эти игры, мы узнаем из другой записи, сделанной двумя днями ранее: «Сперва, взявшись за ленту, все в круг стали, некоторые ходили в кругу, и протчих по рукам били. Как эта игра кончилась, стали опять все в круг, без ленты, уже по двое, один из другого: гоняли третьева. После сего золото хоронили; «заплетися плетень» пели; по-русски плясали; польский (то есть полонез. – А. И.), минуэты и контрдансы танцовали. Ее Величество во всех оных играх сама быть и по-русски плясать изволила…»

Подчас забавы придворных приобретали более замысловатый характер, что скрупулезно отмечает тот же Порошин: «Государыня изволила сказывать, что она ногою своею за ухом у себя почесать может… Фельдмаршал граф Петр Семенович Салтыков правой своей ногой вертел в одну сторону, а правой же рукою в другую, в одно время… Граф Григорий Григорьевич разные такие ж штучки делал».

Людям той эпохи свойственна была детская непосредственность, и невольно поражаешься, читая, как престарелые вельможи в лентах и орденах могли весело играть в горелки (игра вроде «пятнашек». – А. И.) или прыгать на одной ножке, а после этого важно шествовать в Сенат заниматься государственными делами!

Г. Р. Державин в своих «Записках» рассказывает такой эпизод. Как-то статс-секретарь Петр Иванович Турчанинов (немолодой человек на весьма важном посту!), встретив его в саду Царского Села, проговорил озабоченно: «Государыня немного скучна, и придворные что-то не заводят никаких игр; пожалуй, братец, пойдем и заведем хоть горелки». Во время игры пятидесятилетний поэт погнался за одним из великих князей, но, поскользнувшись на мокром лугу, упал и вывихнул руку. Так что ребячьи забавы иной раз кончались для седых шалунов чувствительными увечьями.

Через несколько лет фавор, или, как тогда говорили, «случай», Г. Г. Орлова закончился, и он навсегда покинул дом на Мойке, который так и не стал его собственностью. В августе 1780 года «Санкт-Петербургские ведомости» вызывали желающих «исправить нынешним временем в Штегельмановом доме, состоящем в ведомстве конторы строения домов и садов, в главном корпусе и флигеле разные работы».

Ю. М. Фельтен

Из этого можно заключить, что именно тогда и выполнена перестройка здания в новом стиле. Бессменным директором конторы долгие годы состоял Ю. М. Фельтен, под чьим «смотрением» и производились работы, но был ли он автором проекта, не имея на то достаточных доказательств, утверждать не берусь.