История петербургских особняков. Дома и люди

Весной 1854 года княгиня, невзирая на недовольство царя, предприняла дальнее путешествие в Сибирь, повидаться с братом. Приезд жены покойного министра двора, естественно, наделал немало шуму. Сергей Григорьевич встретил сестру за семь верст от Иркутска, в тот же день и месяц, в какой они расстались двадцать восемь лет назад на станции под Петербургом. Оба поразились изменениям во внешности друг друга: бывший блестящий генерал превратился в седого как лунь старца с длинными волосами и бородой, а миловидная брюнетка с точеными руками и манящим взглядом карих глаз – в настоящую гарпию с большими черными усами и облысевшей шишковатой головой. Когда она пожелала побывать на китайской границе, в Кяхте, то обитавшие там китайцы «засматривались на ее усы и бороду, огорчая ее знаками непочтительного веселья».

Поездка престарелой «фельдмаршальши» сопровождалась постоянными пререканиями с ямщиками из-за чаевых и с содержателями станций из-за прогонов, причем на все их доводы она неизменно отвечала одно и то же: «Нет, нет, я была с вами достаточно женерёзна!» По-французски это означало «щедра», но какой смысл придавали незнакомому для них слову ее собеседники – сказать трудно.

Несмотря на все эти странности, окружающие любили С. Г. Волконскую за блеск ее разговора, яркость эпитетов, неожиданность сравнений. Такой знавал ее и А. С. Пушкин, поселившийся в доме на набережной реки Мойки осенью 1836 года и нашедший здесь свое последнее пристанище.

О прошлом не грустит!(Дом № 74 по набережной Мойки)

Также на Мойке, вблизи Исаакиевской площади, приютилось невысокое здание с классическим портиком из ионических пилястр и треугольным фронтоном. Суховатый, казенного вида фасад как нельзя лучше подходил к прежнему назначению дома: многие десятилетия он принадлежал ведомству Государственного контроля, закончившему свое существование только после Октябрьской революции. Но перед тем как обратиться в казенное учреждение, он знавал лучшие времена и видал на своем веку не одни чиновничьи вицмундиры.

Дом № 74 по набережной Мойки. Современное фото

Построил его генерал-поручик Алексей Петрович Мельгунов на отведенном по указу Петра III «в вечное и потомственное владение» месте. Повеление отдано в феврале 1762 года; не прошло и двух лет, как дом был готов – его можно видеть на составленном немного позднее аксонометрическом плане Сент-Илера – Соколова. В ту пору он выглядел иначе, чем сегодня, – наряднее и веселее, хотя привлекал взор уже не декоративным разгулом барокко, а более строгими и умеренными формами раннего классицизма.

А. П. Мельгунов

Для Алексея Петровича это время не было особенно благоприятным: потеряв в лице свергнутого государя покровителя и благодетеля, он на пару лет оказался не у дел, отстраненным от двора, и использовал возникшую паузу для строительства своего особняка. Опала длилась недолго; Екатерина II не отличалась злопамятностью и вскоре вновь призвала бывшего фаворита своего мужа к деятельной службе. Но прежде чем обратиться к будущему, бросим беглый взгляд на прошлое нашего героя.

А. П. Мельгунов (1722–1788) был сыном петербургского вице-губернатора и учился в Сухопутном шляхетном корпусе, после окончания которого началась его служебная карьера. Однако вряд ли она имела бы столь успешное продолжение, не попади он в 1756 году адъютантом к великому князю Петру Федоровичу, коего подкупил отличным знанием немецкого. Здесь не было ничего удивительного, потому что язык этот изучался в корпусе весьма основательно, да и преподавали там по большей части немцы.

В скором времени Мельгунову самому довелось побывать начальником Кадетского корпуса, но по-настоящему звезда его засияла с того момента, как великий князь сделался, правда всего на шесть месяцев, императором «всея Руси». Через три дня после вступления на престол, 28 декабря 1761 года, он произвел своего любимца в генерал-майоры, а в феврале следующего – в генерал-поручики, пожаловал тысячу душ и в придачу участок казенной земли на берегу Мойки.

Не надо, впрочем, думать, что жизненный путь государева фаворита усыпан одними розами. Екатерина II в своих заметках на полях книги аббата Денина «Очерк о жизни и царствовании Фридриха II» рассказывает, что как-то раз Мельгунова вкупе с двумя другими приближенными императора, Львом Нарышкиным и Дмитрием Волковым, высекли по приказу капризного, как дитя, государя. Это произошло на празднике в Ораниенбауме «в присутствии дипломатического корпуса и человек до ста мужчин и женщин».

Но даже такого рода выходки не смогли поколебать верность Мельгунова своему взбалмошному господину: один из немногих, он оставался при нем до конца и даже слегка пострадал, высидев пару дней под арестом после свержения Петра Федоровича.