Читаем История Полоцка и Северо-Западной Руси полностью

В-пятых, о религии ятвягов мы не имеем никаких сколько-нибудь подробных сведений, знаем только, что ятвяги были язычники и в русских летописях назывались погаными, а вера их поганством. Польские же хронисты называли их болванохвальцами; но были ли у них храмы или какие священные места, а равным образом имели ли богов и что именно обоготворяли ятвяги, нам неизвестно. Только один из польских летописцев Кадлубек утверждает, что ятвяги верили в переселение душ из одного тела в другое и оттого ни один из них на поле битвы не обращался в бегство и не дозволял неприятелю взять себя живым. Но, конечно, можно было сражаться, не обращаясь в бегство и не отдаваясь неприятелю живым, и без верования в переселение душ, ибо к этому могло быть много иных побуждений; следовательно, одиночное свидетельство Кадлубека не совсем надежно. Так же ненадежно и свидетельство Длугоша, который говорит, что ятвяги по языку, образу жизни, религии и нравам имеют большое сходство с литовцами, пруссами и жемайтью; ибо на это сходство даже не намекает Волынская летопись, которая хотя сколько-нибудь говорит о религии литовцев; а, конечно, более должно верить составителю Волынской летописи, близко знакомому с ятвягами и их современнику, нежели позднейшему писателю Длугошу, жившему уже тогда, когда в народе исчезла и память о ятвягах. Насыпи или курганы, встречающиеся на берегах рек и в лесах прежней Ятвяжской земли, до сего времени известные в народе под именем ятвяжских могил, свидетельствуют, что ятвяги по своей религии хоронили тела своих покойников в земле, а не сожигали их; литовцы же по своей религии не хоронили, а сожигали тела покойников, как об этом прямо свидетельствует Быховец.

В-шестых, относительно народного характера ятвягов все дошедшие до нас известия говорят единогласно, что ятвяги были народ храбрый, воинственный и неукротимый и до того вольнолюбивый и неуступчивый, что в битвах защищали каждую пядь своей земли, так что их скорее можно было истребить, чем принудить к подданству; по крайней мере, они так вели себя до войн с русскими, литовцами и поляками во второй половине XIII столетия. Все битвы с ятвягами были самые упорные, продолжавшиеся по целым дням и иногда возобновлявшиеся по нескольку дней сряду. Ятвяги преимущественно бились пешие, хотя и имели коней, тем не менее бой пеший считали для себя более удобным, коней же употребляли более запряженными в телеги или колымаги, которые служили у них как бы подвижными стенами для сделания укреплений на самом поле битвы в виду неприятеля. Ятвяги любили биться в закрытых и тесных местах, в лесах между болотами и в осеках, как прямо о них говорит князь Даниил Романович: «Поганым теснота деряжье есть обычай на брань». Впрочем, они не отказывались от боя и в открытых местах, где немедленно делали засеку, ежели это было можно; а в противном случае огораживали себя возами или колымагами, откуда бились сулицами и даже каменьями, но когда возы или колымаги оказывались не совсем надежною защитою, то мгновенно зажигали их и, прикрывшись щитами, быстро бросались в бой с неприятелем, чем нередко обращали в бегство своих противников. Особенно ужасны были ятвяги своею быстротою и неукротимою храбростью в набегах на соседей; здесь они нападали не только на селения, но и на города, смело лезли на стены, бились врукопашную в городских воротах; их ничто не удерживало, один падал, другой спешил заступить его место. Даже сбитые с поля и обращенные в бегство, они по нескольку раз останавливались и бросались в бой с преследовавшим неприятелем. Их князья и воеводы, обыкновенно разъезжавшие верхом на конях, в крайних случаях слезали с коней, чтобы врукопашную биться пешими впереди простых воинов. Любя пеший бой, ятвяги не чуждались и конного и были искусны в управлении конем и крепко и ловко сидели в седле. Так, под 1252 годом Волынская летопись говорит: «В битве с немцами, союзниками Миндовга, вышла на них русь с половцами и стрелами, а ятвяги с сулицами и гонялись за ними на поле подобно игре». Или в следующем году ятвяги ехали на помощь к Даниилу Романовичу также на конях.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Медвежатник
Медвежатник

Алая роза и записка с пожеланием удачного сыска — вот и все, что извлекают из очередного взломанного сейфа московские сыщики. Медвежатник дерзок, изобретателен и неуловим. Генерал Аристов — сам сыщик от бога — пустил по его следу своих лучших агентов. Но взломщик легко уходит из хитроумных ловушек и продолжает «щелкать» сейфы как орешки. Наконец удача улабнулась сыщикам: арестована и помещена в тюрьму возлюбленная и сообщница медвежатника. Генерал понимает, что в конце концов тюрьма — это огромный сейф. Вот здесь и будут ждать взломщика его люди.

Евгений Евгеньевич Сухов , Елена Михайловна Шевченко , Николай Николаевич Шпанов , Евгений Николаевич Кукаркин , Мария Станиславовна Пастухова , Евгений Сухов

Боевик / Детективы / Классический детектив / Криминальный детектив / История / Приключения / Боевики
100 дней в кровавом аду. Будапешт — «дунайский Сталинград»?
100 дней в кровавом аду. Будапешт — «дунайский Сталинград»?

Зимой 1944/45 г. Красной Армии впервые в своей истории пришлось штурмовать крупный европейский город с миллионным населением — Будапешт.Этот штурм стал одним из самых продолжительных и кровопролитных сражений Второй мировой войны. Битва за венгерскую столицу, в результате которой из войны был выбит последний союзник Гитлера, длилась почти столько же, сколько бои в Сталинграде, а потери Красной Армии под Будапештом сопоставимы с потерями в Берлинской операции.С момента появления наших танков на окраинах венгерской столицы до завершения уличных боев прошло 102 дня. Для сравнения — Берлин был взят за две недели, а Вена — всего за шесть суток.Ожесточение боев и потери сторон при штурме Будапешта были так велики, что западные историки называют эту операцию «Сталинградом на берегах Дуная».Новая книга Андрея Васильченко — подробная хроника сражения, глубокий анализ соотношения сил и хода боевых действий. Впервые в отечественной литературе кровавый ад Будапешта, ставшего ареной беспощадной битвы на уничтожение, показан не только с советской стороны, но и со стороны противника.

Андрей Вячеславович Васильченко

История / Образование и наука