История Полоцка и Северо-Западной Руси

Относительно внутреннего устройства летголы мы знаем, что латыши делились на несколько мелких племен, живших независимо друг от друга и управлявшихся своими старшинами, которые, впрочем, едва ли были выборные, или, по крайней мере, между старшинами летголы были наследственные богатые и сильные землевладельцы, от которых их старшинская власть переходила к детям их и к потомкам; следовательно, таковые старшины были что-то вроде князей; впрочем, летописи постоянно их называют старшинами, а иногда начальниками или вождями, но никогда князьями. Между старшинами, кажется, некоторые по своему могуществу и богатству имели влияние и даже власть над другими старшинами, менее сильными и богатыми. Так, у Генриха Латыша под 1208 годом сказано: «Возстал Варидот с другими старшинами латышей и отправились в Ригу просить помощи против эстонцев». Или старшина в племени трикатов Талибальд по своему могуществу был как бы властителем в своем племени; и когда в 1215 году он был убит эстами, то его сыновья Рамека и Друнвальд со своими друзьями и родственниками подняли летголу своего племени на эстов, чтобы мстить за смерть отца. Или в 1223 году старшины и начальники летголы Варигербо и Рамека отправились опустошать Эстонскую землю, каждый со своим племенем.

Летгола, или латыши, со всех сторон окруженные врагами, выучились строить города, или остроги-замки, в которых отбивались от нападения врагов. Так, под 1208 годом у Генриха Латыша сказано: летголы, по возвращении из эстонского похода домой, начали укреплять свои городки, или остроги, и сносить туда все свое имущество, страшась нападения со стороны эстонцев. И таковых городков в Латышской земле было довольно много; иные из них принадлежали тому или другому племени, иные же были собственностью того или другого старшины или богатого землевладельца.

С полным утверждением немцев в Ливонии латыши окончательно выступили из-под власти полоцких князей; но немцы, их покровители, употребляя их как орудие для своих целей, вовсе не заботились о их развитии и сообщении им цивилизации; так что латыши, под властью полоцких князей выучившиеся строить города и, может быть, от полоцких колоний заимствовавшие земледелие, освободившись от полоцкого влияния, ни на шаг не двинулись вперед, погрязли в грубости и жестокости, а потом, с продолжением времени, были обращены немцами в полное рабство и лишились земли, которую немцы всю забрали себе. Кажется, с полным вероятием можно сказать, что главными орудиями в подчинении летголы немцам были сами старшины летголы, скоро подружившиеся с немцами и усвоившие себе немецкие обычаи. Этим старшинам, состоящим преимущественно из богатых и сильных землевладельцев, было выгодно встать на стороне немцев и усердно служить им, чтобы под их покровительством окончательно поработить бедный народ, в чем при помощи немцев они и успели, и поработили народ свой окончательно; но в свою очередь и сами за это должны были поплатиться или порабощением, или изменением своей национальности, т. е. обращением в немцев. Таким образом, Латышская земля, первая изменившая полочанам, первая и поплатилась полным порабощением немцами.

Земгалы, или, как пишут немецкие летописцы, по-латыни семигаллы, жили на левом берегу Западной Двины, начиная от поморья, а на восток их поселения простирались до группы озер, лежащих на север от Бреславля; южную границу Земгалии составляли литовские леса и пущи, а западную – жилища одноплеменных с земгалою курши, или куроны, западные соседи земгалы, на юг граничили с жемайтиею, а на запад и на север прямо примыкали своими поселениями к морю. Оба сих племени были литовского происхождения; язык и религия у них были литовские, и, вероятно, в доисторической древности составляли с литовцами один народ, признававший власть Криве-Кривейто; но как племена литовские искони мало имели связи между собою и каждое жило самостоятельною жизнью; а посему естественным образом в течение времени курши и земгалы мало-помалу сделались совершенно чуждыми и враждебными литве; но как это сделалось, мы не имеем никаких известий ни в наших, ни в чужеземных летописях. По свидетельству Нестора, курши и земгалы уже при самом начале платили дань Руси, т. е. ближайшему русскому владению – Полоцку. Были ли какие полоцкие колонии в землях земгалы и курши, мы не имеем об этом никаких известий; но, по свидетельству ливонских летописей, и курши, и особенно земгалы жили в согласии с полоцкими колониями на Двине; следовательно, есть вероятие, что полоцкие колонии были и в землях земгалы и курши; только следы сих колоний так затянуты немецким наслоением, что их теперь мудрено и даже невозможно отыскать.