История против язычников

6. Сами же, следуя замыслу, с помощью коварства захватывают мессенцев и обращают побежденных в рабство. Но те, сносившие долгое время среди плетей и оков кровожадное владычество, сбрасывают иго, берут оружие и возобновляют войну.[470] 7. Лакедемоняне назначают военным вождем Тиррея, афинского поэта;[471] они, разбитые в трех сражениях, пополнили обескровленное войско отрядом рабов, пообещав им свободу. 8. И вот, когда они уже думали прекратить войну из-за боязни погибнуть, вновь воспламененные песней, сложенной поэтом и вождем Тирреем, и прочитанной вслух вместо речи, они тотчас бросаются в битву; сражение же завязалось такой силы, что вряд ли когда-либо разгоралась более ожесточенная битва; в конце концов победа оказалась у лакедемонян.

9. В третий раз мессенцы возобновляют войну,[472] и тут же лакедемоняне [берутся за оружие]: и те и другие привлекают в поддержку крупные силы.[473] В свою очередь, афиняне намереваются напасть где-то в ином месте на лакедемонян, пока те действуют в другой стороне. 10. Но и лакедемоняне не бездействуют: так, скованные мессенцами, они посылают пелопоннесцев, чтобы те встретили афинян битвой. Афиняне же, отправив в Египет небольшой флот, уступающие в силе, в незначительной морской стычке терпят поражение;[474] затем, когда флот возвратился, они, усиленные отборными воинами, вызывают победителей на битву. 11. В свою очередь, лакедемоняне, оставив мессенцев, обращают оружие против афинян; долгое время идут многочисленные тяжелые сражения, и победы взаимны; наконец, из-за неопределенного результата происходит отступление и той, и другой стороны.[475]

12. Следует также знать, что Спарта, собственно, является также городом Лакедемоном, и потому лакедемоняне называются также спартанцами.

13. И вот возвратившиеся после этого к войне с мессенцами лакедемоняне, чтобы не давать афинянам мирной передышки, заключают мир с фиванцами,[476] обещая им, если те начнут войну против афинян, возвратить власть над беотийцами,[477] которую они утратили во времена Персидской войны.[478] 14. Неистовство спартанцев было столь велико, что вовлеченные в две войны они не возражали начать третью, лишь бы добавить врагов своим недругам. 15. Афиняне, обеспокоенные таким множеством войн, выбирают двух вождей: Перикла,[479] мужа, исполненного доблести, и Софокла,[480] автора трагедий; они, разделив войско, с одной стороны, подвергли опустошению пределы спартанцев, а с другой – подчинили власти афинян многие города Азии. 16. В дальнейшем после этого на протяжении пятидесяти лет на суше и на море шли сражения, и победа постоянно переходила из рук в руки, пока спартанцы, когда и силы ослабли, и вера оказалась подорвана, не снискали позора даже у союзников.[481]

17. Однако мало обращают внимания на то, что эти несчастья тяготели над Грецией на протяжении стольких веков; зато теперь не терпят того, что иногда прекращаются удовольствия и на короткое время преграждается путь сладострастью. 18. Впрочем, из людей того времени, как и этого, что идет, те [свидетели прошлого] переносили ужасные бедствия с невозмутимым духом, ибо они родились и выросли среди них и не видели лучшего, а эти [наши современники], в течение всей своей жизни привыкшие к ясной погоде безветрия и радости, беспокоятся при появлении всякого, даже небольшого, облака затаенной тревоги. 19. О, если бы они возносили молитвы собственно разрушителю этого довольно слабого беспокойства, по милости которого они наслаждались тем невиданным в другие времена постоянством мира!

20. И поскольку я помню, что обещал, когда я как бы установил с помощью деления на главы порядок повествования, изложить события от сотворения мира до основания Города, 21. то та часть сочинения, в которой мы вели повествование от сотворения мира, подходит к концу, чтобы событиями от основания Города началась следующая книга, которая будет содержать рассказ об еще более непрерывных злодеяниях тех времен, когда люди были, безусловно, еще более ввергнуты в испорченность и еще более искушены [злом].

КНИГА II

1.

1. Я полагаю, что из людей уже нет никого, кто бы мог сомневаться в том, что человека на этой земле сотворил Бог. По Его же воле, когда человек совершил грех, мир подвергся осуждению, и ради обуздания нашей невоздержанности земля эта, на котором мы живем, была наказана недостатком прочих животных и скудностью своих плодов.

2. Итак, если мы являемся творениями и, в той же степени, объектом попечения Бога, то кто же нас может более любить, если не Тот, Кто сотворил? Кто же правильнее может управлять, если не Тот, Кто и сотворил, и Кто любит? Кто же может руководить и управлять происходящим мудрее и с большим участием, если не Тот, Кто и свершения предвидит, и предвиденное готовит [к исполнению]? 3. Поэтому и те, кто не задумывались, предполагают, и те, кто задумывались, знают, что вся власть и весь порядок – от Бога.