История против язычников

Он, после того как вновь подчинил себе войной ассирийцев и Вавилон, отпавший от власти персов,[562] пошел войной на Антира,[563] царя скифов, по той, главным образом, причине, что не получил себе в жены его дочь;[564] 5. великая, надо думать, нужда из-за страсти одного человека подвергать опасности смерти семьсот тысяч мужей! Ибо с неимоверным, в семьсот тысяч человек, войском напал он на Скифию; поскольку же враги не позволяли ему вступить в справедливую битву, и когда, вдобавок, их внезапные набеги расшатали фланги [персидского] войска, 6. он, испугавшись, как бы после разрушения моста через реку Истр путь к отступлению не оказался отрезанным, бросив восемьдесят тысяч воинов, бежал в полном смятении; хотя он не включал то множество брошенных солдат в число потерь и не ощущал утраты тех, кого вряд ли бы кто осмелился обойти подсчетом. 7. После этого он, напав, покорил Азию и Македонию. Кроме того, в морском сражении он одержал верх над ионянами.[565] Затем он напал на афинян, за то, что они оказали ионянам помощь против него, и направил на них оружие. 8. В свою очередь афиняне, когда узнали, что приближается Дарий, хотя ждали помощь от лакедемонян, все же, получив известие о том, что персы отвлечены четырехдневным богослужением,[566] обретя надежду на внезапную атаку, несмотря на то, что вооружили они всего лишь сто тысяч граждан и тысячу пришедших на помощь жителей Платеи[567] против шестисот тысяч врагов, внезапно появились на Марафонских полях.[568] 9. Той войной руководил тогда Мильтиад;[569] он, полагаясь больше на стремительность, нежели на доблесть, в результате весьма яростной атаки вплотную приблизился к врагу прежде, чем пришлось бы уклоняться от разящих стрел. 10. Такая в той битве была несхожесть, что с одной стороны сражавшиеся казались мужами, готовыми к гибели, с другой – скотом, пригнанным на заклание.[570] 11. Двести тысяч персов пало на Марафонских полях. 12. Эту потерю Дарий ощутил: ибо, будучи побежден и бежав, он на кораблях удалился в Персию.

13. Когда же Дарий возобновил войну и двинулся покарать победителей, он умер в самый момент подготовки, в семьдесят четвертую Олимпиаду, то есть в 275 год от основания Города, в то время, когда в Риме была погребена живой дева Попилия, обвиненная в разврате.[571]

9.

1. Ксеркс, наследовавший в правлении отцу Дарию,[572] в течение пяти лет готовил войну против Греции, задуманную отцом, как то на табличках, сначала покрытых письмом, затем навощенных, передал своим лакедемонянин Демарат,[573] который тогда волею случая жил в изгнании у Ксеркса. 2. Ксеркс же имел, как сообщается, семьсот тысяч воинов из [своего] царства и триста тысяч от союзников, тысячу кораблей, оснащенных рострами, грузовых же судов три тысячи, так что вполне заслуженно рассказывали, что внезапно прибывшему войску и огромному флоту едва хватало воды для питья, земли для передвижения и моря для плаванья.[574] 3. Этому столь невероятному для наших времен полчищу, численность которого теперь труднее представить, нежели тогда одолеть, в теснинах Фермопил[575] противостоял Леонид, царь спартанцев,[576] с четырьмя тысячами человек. 4. Ксеркс же, презрев небольшую численность противника, приказывает начать битву, ввязаться в рукопашную схватку. В свою очередь те, чьи родственники и товарищи по оружию пали на Марафонских полях, дают начало сражению и, вместе с тем, бедствию. 5. Возникшая тогда страшная и затяжная сутолока, когда только из-за груды трупов атаковать было трудно, сражаться – неудобно, а бежать не было возможности, на протяжении трех дней являла собой не битву двух [противников], а избиение одного народа.

6. На четвертый же день, когда Леонид увидел, что враг обступает его со всех сторон, он призывает сражавшихся с ним союзников, чтобы, оставив битву, они поднялись на вершину горы и сохранили себя для лучших времен;[577] ему же с его спартанцами надлежит претерпеть иную участь: долг перед родиной больше, нежели перед жизнью.