История России. Факторный анализ. Том 2. От окончания Смуты до Февральской революции

Однако французское влияние преодолело эти преграды – причем самым неожиданным способом, заставляющим (как в случае Петра I) обратить особое внимание на личностные каналы механизма диффузии. Волею случая наставником Александра оказался Фридрих-Цезарь Лагарп, французский республиканец, впоследствии ставшим одним из руководителей Гельветической республики. По собственному признанию Александра, он был обязан Лагарпу «всем, кроме рождения».[760] Насколько можно судить по конспектам Лагарпа, воспитатель стремился привить наследнику престола идеалы просвященной монархии, ограниченной «фундаментальными законами», то есть конституцией. В 1790 году, когда Александру было 13 лет, он дал своему воспитателю клятву «утвердить благо России на основании законов непоколебимых».[761] В 1797 году вокруг наследника образовался кружок молодых друзей, который Г. Р. Державин называл не иначе как «якобинской шайкой». Друзья направили Лагарпу (который в то время был во Франции) письмо, испрашивая его совета: «Письмо это вам передаст Новосильцев, он едет с исключительной целью повидать вас и спросить ваших советов и узаконений в деле чрезвычайной важности – об обеспечении блага России при введении в ней свободной конституции… Не устрашайтесь теми опасностями, к которым может привести подобная попытка, способ, которым мы хотим осуществить ее, значительно устраняет их… Мне кажется, это было бы лучшим образцом революции, так как она была бы проведена законной властью…»[762] Очевидно, план «молодых друзей» состоял в постепенных преобразованиях «сверху» с целью введения конституции, причем Александр хорошо сознавал опасность этого плана, поэтому конечная цель преобразований должна была долгое время оставаться тайной для всех, кроме немногих посвященных.

В планы молодого царя входила и отмена крепостного права. Государственный секретарь А. С. Шишков писал позже, что у Александра сложилось «несчастное предубеждение против крепостного в России права, против дворянства и против всего прежнего устройства и порядка». Предубеждение это, по словам А. С. Шишкова, «внушено в него было находившимся при нем французом Лагарпом и другими окружавшими его молодыми людьми, воспитанниками французов, отвращавших глаза и сердце свое от одежды, от языка, от нравов и, словом, от всего русского».[763]

Таким образом, политическая программа Александра подразумевала частичную трансформацию России по французскому образцу и включала постепенное установление конституционного правления и отмену крепостного права. Однако в отличие от Петра I Александр I не был абсолютным монархом и не мог проводить реформы силой самодержавной власти. Переворот 1801 года означал новую победу дворянства и поражение абсолютизма. В первых указах, изданных Александром, он был вынужден уничтожить едва ли не главное орудие самодержавия, Тайную экспедицию, и амнистировать всех осужденных ею заговорщиков. Было объявлено о подтверждении постоянно нарушавшейся Павлом I «Жалованной грамоты дворянству» и восстановлении дворянского самоуправления. «Для рассуждения и уважения дел государственных» был образован Непременный Совет из представителей высшей аристократии. С первых дней своего существование этот Совет приобрел такое значение, что его позиция предопределяла решения Александра по важнейшим политическим вопросам. В частности, Совет отклонил представленный императором проект закона о запрещении продажи крестьян без земли. Вельможи стремились превратить Сенат в выборное дворянское представительство и ограничить власть императора аристократической конституцией. А. Р. Воронцов, один из знаменитых вельмож екатерининского царствования, предлагал положить в основу конституции средневековую английскую Великую Хартию Вольностей и «Habeas Corpus Act»; предложенный им проект говорил исключительно о правах дворянства. А. Чарторижский писал о А. Р. Воронцове: «В нем оставалась закваска той старой либеральной русской аристократии, которая хотела, призвав на престол Анну, ограничить ее власть».[764] Другой известный англоман, адмирал Н. С. Мордвинов, предлагал пригласить в Комиссию по составлению законов известного английского философа Иеремию Бентама, но тот не согласился ехать в Россию.[765] Таким образом, аристократическая оппозиция, как и раньше, использовала английский пример как аргумент для введения олигархического правления.