История России. Факторный анализ. Том 2. От окончания Смуты до Февральской революции

«Впрочем, – отмечает М. М. Сафонов, – у дворянства было испытанное средство „контролировать“ действия правительства и без „конституции“, пресекать любые попытки отклониться от дворянской линии – дворцовый переворот. Это было проверенное и надежное средство, оно всегда действовало как потенциальная угроза. Александр постоянно имел это в виду».[766] В правление Александра слухи о заговорах, угрозы и резкая критика в адрес императора были постоянным явлением, и жесткая оппозиция дворянства останавливала реформы уже в их начальной стадии. Поэтому, пишет М. М. Сафонов, широко задуманная программа социально-экономических и политических реформ свелась к административным преобразованиям.[767]

В военной сфере дворянская реакция в начале правления Александра привела к тому, что отставленные Павлом за злоупотребления офицеры и генералы снова вернулись в армию. Вместе с ними вернулись екатерининские порядки – хищения казенных средств, использование солдат, как своих крепостных, запись в полки малолетних дворян, которые, вырастая, становились офицерами. А. Р. Воронцов требовал сократить военные расходы и прекратить столь обременительное для офицеров «прусское» обучение.[768] Однако победы Наполеона вынудили аристократическую оппозицию на время смириться с устрожением дисциплины и не препятствовать военному реформированию по новому, французскому, образцу, хотя эта реформа была сопряжена с возвращением к власти некоторых деятелей павловского режима. В 1802 году была составлена особая комиссия под председательством А. А. Аракчеева, вызванного из отставки и снова назначенного в 1803 году инспектором всей артиллерии. Выработанная комиссией система полевых орудий получила название «аракчеевской». Разнобой артиллерийских систем был ликвидирован, и все многообразие пушек и гаубиц было сведено к нескольким стандартным образцам. Пушки получили конструкцию, подобную орудиям Грибоваля, были снабжены облегченными лафетами и грибовалевскими подъемными механизмами. Орудия стали отливать цельными, с последующим высверливанием канала ствола.[769]

Заимствовалась и французская тактика, с 1805 года были прекращены линейные учения. В русском уставе «Наставление пехотным офицерам» 1811 года говорится, что прежние «излишнее учения, как-то многочисленные темпы ружьем и прочие, уже давно отменены».[770] Основное внимание теперь уделялось действию в рассыпном строю и в колонне. Сражавшаяся в линиях при Аустерлице в 1805 году, русская армия в 1807 году при Прейсиш-Эйлау уже использовала колонны.[771] В 1808–1810 годах русских пехотные батальоны получили организацию и ружья французского образца. Форма также стала похожа на французскую, солдаты начали носить кивера.[772] Устав 1811 года рекомендовал офицерам избегать палочных наказаний. Выходцы из простолюдинов вновь стали допускаться в число офицеров – во всем этом можно видеть результат французского влияния.[773] «Все на французский образец, – писал французский посол Коленкур, – шитье у генералов, эполеты у офицеров, портупея вместо пояса у солдат, музыка на французский лад, марши французские, учение тоже французское».[774] Однако, несмотря на затруднения с комплектованием армии, всеобщая воинская повинность так и не была введена: дело в том, что взятие рекрута в армию подразумевало освобождение его (и его семьи) от крепостной зависимости. Вместо этого правительство попыталось производить наборы в ополчение – в отличие от солдат ополченцы оставались крепостными и после войны должны были вернуться к своим помещикам. Но, как свидетельствует А. Ф. Ланжерон, ополченцы, набранные в 1806 году, воевали плохо: «Многие из них бежали, и были даже случаи возмущения целых батальонов».[775] Во время войны 1812 года призыв ополченцев также сопровождался бунтами – наиболее известным из них был бунт Пензенского ополчения в Инсаре. Бунты были подавлены, однако после окончания войны 1812–1814 годов ополченцы отказались возвращаться к подневольному труду, и большую часть из них пришлось вернуть в армию.[776]

Как обычно, заимствования в военной сфере вскоре повлекли за собой заимствования в сфере политической и социальной. Эти заимствования проявились, прежде всего, в созданном ближайшим помощником Александра статс-секретарем М. М. Сперанским проекте конституции (введение Государственного совета, разделение властей, иерархия выборных местных дум и др.). «Он хотел насадить на русской почве те же порядки, которые, по его представлению, превратили Францию в первую страну в мире», – писал Е. В. Тарле о Сперанском.[777] Наиболее важным обстоятельством было то, что конституция предоставляла гражданские права (во всяком случае, некоторые права) крепостным крестьянам. «Богатые помещики, имеющие крепостных, – свидетельствует Д. П. Рунич, – теряли голову при мысли, что конституция уничтожит крепостное право».[778]