История России. Факторный анализ. Том 2. От окончания Смуты до Февральской революции

В начале 1820 года вспыхнула революция в Испании, быстро распространившаяся на Италию; Южная Италия погрузилась в хаос междоусобной войны. Характерно, что наслышанные о либерализме русского царя итальянские республиканцы первое время надеялись на его поддержку.[813] Однако именно эти события привели к резкой перемене в политических взглядах Александра. Царь понял, что либеральные преобразования несут в себе угрозу политической стабильности не только Европы, но и России. В августе 1820 года Александр писал главе австрийского правительства Клеменсу Меттерниху: «…Я неправильно судил об обществе, сегодня я нахожу ложным то, что мне казалось истинным вчера. Я принес много зла, я постараюсь его исправить».[814] Меттерних был главным идеологом традиционалистской реакции против французского влияния. Во время конгресса в Троппау он в длительных беседах с императором приложил все усилия, чтобы убедить Александра в существовании общеевропейского революционного заговора (после конгресса Меттерних оформил свои взгляды в специальном «мемуаре»).[815] «Проникнувшись этой «высшей политической философией», Александр Iстал воспринимать все происходящее глазами австрийского канцлера, – отмечает Т. Н. Жуковская. – Беспорядки в семеновском полку им были восприняты, как происки партии „революционеров“ в самом сердце Империи».[816] «Признаюсь, – писал Александр о бунте семеновцев из Троппау, – я его приписываю тайным обществам, которые, по доказательствам, которые мы имеем, все в сообщениях между собой…».[817] В Петербурге командир гвардейского корпуса генерал И. В. Васильчиков, в отличие от царя располагавший реальной информацией о декабристах, и опасавшийся их выступления, поднял по тревоге весь гарнизон, но на этот раз все ограничилось стихийными солдатскими волнениями. Через полгода, когда царь вернулся в Россию, И. В. Васильчиков доложил Александру о существовании тайного общества. Александр I после долгого раздумья ответил: «Дорогой Васильчиков, вы знаете, что я разделял и поощрял эти иллюзии и заблуждения… Не мне подобает карать».[818]

В этих словах, несомненно, звучит сознание Александром своей ответственности за распространение в стране либеральных настроений. Царь не желал карать людей, которых он сам побудил к деятельности. Но тем не менее, подчиняясь влиянию Меттерниха и российских консерваторов, Александр I отложил в сторону проекты реформ.[819] С точки зрения диффузионистской теории, это означало переход с позиций вестернизации на позиции традиционализма. Это вызвало кризис в среде декабристов, часть либералов отошла от движения, но наиболее радикально настроенные элементы продолжали агитацию. Испанская революция убедила радикалов в возможности успеха военного переворота и в России – они приняли курс на «pronunciamiento». Некоторые агитационные произведения декабристов стали оформляться в стиле испанского катехизиса, а отдельные положения испанской конституции 1812 года вошли в проект конституции Н. М. Муравьева.[820]

В целом, однако, «либеральных иллюзий» продолжала придерживаться лишь малая часть дворянской молодежи. Ф. Ф. Вигель писал, что стоило правительству «объявить войну вольнодумству… либерализм исчез, как будто ушел под землю, все умолкло».[821]

Но французское влияние продолжало сказываться в других аспектах, и одним из них была вновь проявившаяся с екатерининских времен тенденция к распространению роскоши. Вернувшись победителями из Парижа, русские дворяне пожелали жить по-парижски.

«Когда после 1812 года среднее дворянство познакомилось с Западной Европой, – свидетельствует барон фон Гакстгаузен, – с ее роскошью и комфортом, оно не могло уже удовлетвориться своей домашней жизнью, оно начало презирать обычаи старины и стремиться перенести европейскую жизнь в свое отечество. Это стоило очень дорого, а так как дворянство издавна было склонно к роскоши, то вошло теперь в непомерные долги… Положение крепостных крестьян стало через это еще хуже, так как новые господа смотрели на них уже исключительно как на средство, как на машины для зарабатывания денег».[822]