История Сирии. Древнейшее государство в сердце Ближнего Востока

Среди арабских летописцев и биографов, чьи труды использованы при составлении этой главы, Ахмад ибн Синан аль-Кара-мани (1532–1610), служивший государственным чиновником в Дамаске; Наджм ад-Дин аль-Газзи (1570–1651), хадисовед и профессор из Дамаска; и Мухаммад аль-Мухибби (1651–1699), также занимавший профессорскую кафедру в Дамаске. Все трое родились в Дамаске. Очевидно, до начала XVIII века Дамаск был интеллектуальным центром, а Алеппо – финансовым. Аль-Мухибби получил образование в Константинополе и некоторое время работал помощником судьи в Мекке. Его основной труд – это сборник 1290 биографий знаменитостей, умерших в XI мусульманском веке (1591–1688). В Дамаске же аль-Маккари из Тилимсена (умер в 1632 г.) между 1628 и 1630 годами на основе материалов, привезенных им с собой из Марокко, составил объемный труд, который считается основным источником сведений по письменной истории Испании. Еще одним известным жителем Дамаска был Абду-ль-Гани ан-Наблуси (1641–1731), суфий и путешественник, большинство сочинений которого до сих пор не опубликовано.

Три упомянутых в этой главе летописца были ливанскими маронитами. Патриарх Истифан ад-Дувайхи (1625–1704) в возрасте 11 лет поступил в маронитскую семинарию в Риме, основанную в 1584 году папой Григорием XIII для подготовки учащихся маронитов к церковной жизни. Аль-Амир Хайдар аш-Шихаби (ок. 1761–1835) жил на вилле в крошечном Шимлане с видом на Бейрут. Таннус аш-Шидьяк (умер в 1859 г.), уроженец Хадаса близ Бейрута и судья при эмирах-Шихабах, составил анналы феодальных родов Ливана.

Маронитская семинария в Риме была для этих ливанских христиан единственным в своем роде учебным заведением. Некоторые из самых талантливых юношей были выбраны для обучения в ней и либо вернулись на родину и заняли высокие посты в церкви, либо остались в Риме, чтобы преподавать и писать книги. Одним из первых выдающихся выпускников семинарии был Джибраил ас-Сахьюни (латинизированная форма Сионита, 1577–1648), который сначала преподавал сирийский и арабский языки в Риме, а затем перешел на кафедру семитских языков в парижской Сорбонне. Там он участвовал в составлении полиглотты – многоязычной Библии. В работе над полиглоттой его сменил соотечественник-ливанец Ибрагим аль-Хакилани (аль-Хакили, латиниз. Экселленсис, 1600–1664), который также учился в Риме и преподавал арабский и сирийский языки в тамошнем миссионерском коллеже. В 1646 году аль-Хакилани возглавил Французский коллеж. Парижская полиглотта первой включила в себя варианты на сирийском и арабском. Еще одним выпускником маронитской семинарии и, может быть, самым выдающимся из них был Юсуф Саман ас-Самани (Ассемани, 1687–1768), стараниям которого библиотека Ватикана обязана многими лучшими рукописями своей восточной коллекции. Исследования ас-Самани по этим рукописям на сирийском, арабском, иврите, персидском, турецком, эфиопском и армянском языках, ради которых он совершил два путешествия на Восток, воплотились в его объемной Bibliotheca Orientalis (4 тома, Рим, 1719–1728), до сих пор являющейся основным источником информации о церквях Востока. В 1736 году папа отправил ас-Самани делегатом на синод маронитов, проходивший в ливанской Лувайзе, благодаря которому марониты наладили более тесный контакт с Ватиканом. Еще одним ливанцем, который учился и преподавал в Риме, был Михаил аль-Газири (Касири, 1710–1791), руководивший библиотекой Эскориала в Испании и осуществивший каталогизацию ее 1800 арабских рукописей. Труды этих ученых-маронитов, получивших образование в Риме, впервые заставили современную Европу всецело осознать значение ближневосточных языков и литератур, особенно в их христианском аспекте.

Монастырю Кузхайя в Ливане посчастливилось стать местом первой типографии на арабском Востоке. В 1610 году из-под печатного станка – откуда взявшегося, неизвестно, возможно, привезенного из Рима одним из вышеупомянутых ливанских деятелей – вышли псалмы на сирийском и арабском языках, отпечатанные сирийским алфавитом. Марониты тогда еще говорили по-сирийски, о чем свидетельствуют путешественники и жившие там европейцы. Д’Арвье, посетивший Северный Ливан в 1660 году, сообщает, что епископ Ихдина в совершенстве владел арабским и сирийским языками. К концу века сирийский как разговорный язык, вероятно, был уже мертв. Вольней четырежды наводил справки и пришел к выводу, что он остался всего лишь в двух деревнях Антиливана, в одной из которых на нем говорят до сих пор.