История Сирии. Древнейшее государство в сердце Ближнего Востока

Когда несколько лет спустя Мухаммед Али открыл кампанию против Турции, планируя пройти через Сирию, Башир связал с ним свою судьбу. Египетский вице-король ожидал – в качестве компенсации за услуги, оказанные им турецкому сюзерену в войне за Грецию с ее народом, боровшимся за независимость, и в боях в Аравии, где были разгромлены ваххабиты, – что ему по крайней мере отдадут Сирию. Но его расчеты не оправдались. Ливанские войска стояли бок о бок с египтянами во время осады Акко в 1831 году. Благодаря сотрудничеству Башира задача Ибра-гим-паши, сына Мухаммеда Али и командующего египетской экспедицией, оказалась сравнительно легкой. Ибрагим захватил Дамаск, разбил турецкую армию при Химсе, перешел через Тавр и ударил в самое сердце Турции. Он был близок к тому, чтобы нанести последний удар «больному человеку Европы». Но затем Англия, Австрия и Россия вынудили его отступить. В Сирии его режим рухнул в 1840 году. Мечта Мухаммеда Али основать арабскую империю с самим собой во главе оказалась несбыточной. Пока еще в сознании народов не зародились основания для подобного государства. Прошло восемьдесят пять лет, прежде чем другой правитель замыслил не менее амбициозные планы. Это был шериф Мекки Хусейн, чья попытка оказалась столь же преждевременной.

После изгнания Ибрагима турки призвали к ответу Башира. И в первых днях осени 1840 года британский корабль увез его на Мальту.

Мальтийскому изгнаннику было разрешено перебраться в Константинополь, где он и умер в 1850 году. В октябре 1947 года его останки перенесли на территорию дворца, который он выстроил в дни своей славы в Байт-эд-Дине. В Горном Ливане нет другой такой же живописной и роскошной виллы. Воду к ней подвели по акведуку длиной в 9 миль (15 км) из Айн-Захальты, где река питается снегом и дождем, выпадающими на поросшие кедром горы. Ливан при Башире процветал не меньше, чем при Фахр ад-Дине. Башир строил дороги, ремонтировал мосты и помог Бейруту стать тем, чем он является сегодня: воротами в Ливан и Сирию. Мааны и Шехабы избегали города, отчасти из-за того, что ему грозили нападения пиратов и других врагов. Фахр ад-Дин и Башир боролись не только за независимый, но и за Большой Ливан, который бы наряду с горной страной охватил бы побережье и восточную равнину. Оба поощряли внешнеторговые связи. Оба приветствовали у себя политических беженцев и религиозные меньшинства. Башир предоставил убежище некоторым друзам из Алеппо и греко-католикам. В отличие от его непримечательных предшественников Маанов у Шехаба имелись ярко выраженные физические особенности. Орлиный взгляд, хищное лицо тигра и кудрявая борода внушали трепет и благоговение. Он, несомненно, был христианином, но считал публичную демонстрацию своей веры плохим политическим ходом. Его отец был первым из Шехабов, кто отказался от ислама в пользу маронитства. Если Фахр ад-Дин был первым современным ливанцем, то Башир был вторым. В традициях Маанидов Шехабы еще шире распахнули двери для культурных влияний с Запада, особенно в области образования. В своем народе он известен как Башир аль-Кабир (Великий), его имя вошло в легенды и горный эпос. У костров до сих пор рассказывают и пересказывают истории о его справедливости, суровости, мудрости и таланте.

В 1840 году другой Башир, участник восстания ливанцев против Ибрагим-паши, когда тот пытался их разоружить и задавить поборами, который помог османам и британцам его изгнать, был назначен губернатором Ливана. Османы, проводившие политику централизации, начатую реформатором Махмудом, теперь более чем когда-либо были убеждены, что единственный способ удержать Горный Ливан под контролем – это посеять семена раздора и разжечь вражду между местными христианами и друзами. До той поры, как отмечалось выше, расстановка сил в горах проходила поперек деноминаций и выстраивала кайситов против йеменитов или Язбаков против Джанбалатов. Посеянная таким образом междоусобица между христианами и друзами началась в 1841 году и завершилась резней 1860 года, которая заставила вмешаться европейцев. Французская армия около года оккупировала Ливан. По некоторым оценкам, число христиан, убитых в 1860 году, составило 11 тысяч человек, а еще 4 тысячи погибло от лишений.