Аль-Джаззар расширил свои владения на юг и сменил Захира в Акко. Он дополнительно укрепил город, согнав жителей окрестных деревень на принудительные работы, построил небольшой флот, организовал кавалерийский корпус из восьмисот боснийцев и албанцев и пехотный корпус из тысячи магрибийцев. Частичная монополия на торговлю в своем регионе позволяла ему покрывать все обязательные расходы и жить на широкую ногу. До сих пор еще стоит большая мечеть, которую он построил в Акко. Честолюбие аль-Джаззара побуждало его выйти за пределы Палестины и ливанского побережья. В 1780 году он получил фирман, который сделал его вали Дамаска. Почти четверть века после этого он правил как фактический наместник Сирии и арбитр в ливанских делах. Ни одна серьезная неудача не омрачила его жизненный путь, закончившийся в 1804 году смертью от естественных причин – можно сказать, уникальный случай в сирийских анналах того периода. Одна из причин этого состояла в том, что туркам в то время пришлось сосредоточиться на борьбе с новым могущественным внутренним врагом – аравийскими ваххабитами.
Ахмед-паша аль-Джаззар осуждает преступника в Акре
Пик карьеры аль-Джаззара пришелся на 1799 год, когда он остановил наступление Наполеона. Французский захватчик овладел Египтом и победоносно промаршировал вдоль палестинского побережья, пока не достиг ворот столицы аль-Джаззара. При помощи английского флота под командованием сэра Сиднея Смита аль-Джаззар успешно оборонял Акко с 21 марта по 20 мая, когда Наполеон был вынужден отступить, в то время как его армию косила чума. До сих пор еще можно различить французские надписи на надгробиях, отмечающих солдатские могилы на горе Кармель.
Диктатор-узурпатор, властитель Акко безжалостно истреблял врагов и соперников, расправлялся с шиитами и бедуинами, поддерживавшими его предшественника, и терроризировал всю Сирию и Ливан. Его имя по сей день остается синонимом жестокости. Местный летописец Мушака рассказывает, что его дед, государственный чиновник, однажды стал свидетелем того, как у городской стены собрали более сорока человек для казни посажением на кол. Последних четырех пощадили по заступничеству этого человека. Тот же автор сообщает, что как-то раз у аль-Джаззара возникли подозрения в отношении его гарема, и евнухи бросили в костер всех его жен и наложниц одну за другой, всего 37 женщин. В Ливане он настраивал одну партию против другой, покровительствовал Джанбалатам, а после битвы при Кабб-Ильясе в 1788 году, в которой был разбит Юсуф, просил народ избрать Башира аш-Шехаби[268]
. Юсуфа повесили в тюрьме Акко. В дни его правления в Ливане побывал Вольней, который рассказал о том, что туда «каждый день» переселяются христианские семьи из Сирии, чтобы бежать из-под власти турок.Положение Башира как генерал-губернатора Ливана поначалу было шатким. Сыновья его предшественника Юсуфа вступили в сговор, чтобы бороться с ним, а его покровитель аль-Джаззар обратился против него за то, что тот не поддержал его в войне с Наполеоном. Вынужденный уйти, в 1799 году он бежал в Египет на одном из кораблей Сиднея Смита. Затем он подружился с британцами.
После нескольких месяцев отсутствия он вернулся, чтобы сокрушить своих внутренних врагов и укрепить владения. Сыновей Юсуфа ослепили перед казнью. Бекаа вновь присоединили к Ливану, вопреки воле дамасского вали. Теперь аль-Джаззар по отношению к туркам стал вести политику твердости и дружелюбия. В начале 1810 года, когда ваххабиты Неджда, выйдя из пустыни, прорвались за сирийскую границу и угрожали Аджлуну и южному Аврану, Башир явился туда с 15 тысячами ливанцев, чтобы помочь отразить их нападение. Во главе своих победоносных войск он прибыл в Дамаск. Он был уже не просто местным вождем, но принимал участие в сирийских делах и в спорах между соперничающими вали Дамаска и Триполи. Это, однако, привело его к очередному изгнанию (1821–1822), которое он снова провел в Египте. Там он завязал дружбу с Мухаммедом Али, вице-королем страны и основателем ее королевской династии.
Дворец эмира Башира II, Байт-эд-Дин. Построен в 1811 г. в арабском стиле предыдущих веков, в настоящее время музей