История Сирии. Древнейшее государство в сердце Ближнего Востока

«Поистине я был неверно понят. Никогда я не собирал никаких войск, иначе как по приказу ваших визирей и чиновников; не строил никаких крепостей, иначе как для защиты страны; и никого не убивал, иначе как мятежников против Османской империи. Я захватывал крепости повстанцев только ради того, чтобы передать их правительству. Более того, я обеспечил безопасность паломникам на пути [в Мекку] от разбойников-бедуинов; я в срок доставлял налоги в императорскую казну; я соблюдал высокий исламский закон [шариат], строго следуя всем его постановлениям и правилам».

Дни изгнанного эмира были сочтены. Вскоре Порта получила известие о том, что его родственники и сторонники не подчиняются новым властям. 13 апреля 1635 года Фахр ад-Дина обезглавили вместе с тремя находившимся при нем сыновьями, и его тело на три дня выставили напоказ в мечети. Попытки создать независимый Большой Ливан, о котором он мечтал и которому смог положить начало, были снова предприняты его преемником аль-Амиром Баширом аш-Шехаби, однако полностью осуществить эти планы удалось не раньше 1943 года.

Когда Фахр ад-Дин сошел с политической сцены, Ливан погрузился в период анархии. Али Алам ад-Дин, которого Кючюк Ахмед от имени султана поставил править югом Ливана, действовал полностью в рамках имперской политики, конфисковал имущество Маанов и устроил на них гонения. Как-то раз его пригласили в Абай, и там за обедом он приказал своим людям наброситься на хозяев из клана Танух и перебить их. Тех, кто отсутствовал на расправе, преследовали до тех пор, пока не истребили всю их семью. Сопротивление возглавил Мульхим, сын Юнуса и племянник Фахр ад-Дина[267]

, который в течение многих лет состязался с османскими властями за контроль над регионом и сумел вернуть себе шаткое влияние под внимательным присмотром империи. Этот режим продолжался и при сыне Мульхима Ахмеде, который в 1697 году умер бездетным. Таким образом Мааны исчезли с лица земли.

На национальной конференции, состоявшейся в Эс-Сумка-нийе (1697) близ Бааклина, ливанская знать избрала новым правителем (хакимом) Башира аш-Шехаби из Рашайи и сообщила о своем решении вали Сидона с заверением, что через него они будут исправно платить налоги, часть которых, очевидно, все еще причиталась Ахмеду. Очевидно, дух самоуправления в Ливане еще не совсем умер. Турция, которой самой грозила опасность погибнуть в войне с европейскими державами, удовольствовалась обещанием, лишь бы регулярно поступали налоги.

Тогда Шехабы вступили в политическое наследство, оставшееся от Маанов. Они удерживали бразды правления до 1841 года при помощи старых методов: подкупа османских чиновников, восставая против слабых султанов, натравливая вождей или фракции друг на друга, и таким образом обеспечивали себе сохранение власти. Они так и не приняли вероучение друзов, как их народ, хотя, возможно, народ считал иначе. После столетий искусного маневрирования ливанские политики превратились в истинных мастеров притворства.

По представлению Хусейна, младшего сына Фахр ад-Дина, которого давным-давно перевезли в Константинополь, воспитали турком и отправили послом в Индию, Башира назначили регентом в ожидании совершеннолетия Хайдара аш-Шехаби из Хасбайи, сына дочери Ахмеда Маана. Эмират Хайдара (1707–1732) ознаменовался полным разгромом партии йеманитов в битве при Айн-Даре в 1711 году. Несколько членов побежденной фракции перебрались в Авран, где они заложили основу новой общины друзов. Непопулярных в народе Алам ад-Динов выследили и истребили. За доблесть, проявленную в этой битве, Абу-ль-Ламы стали эмирами. Когда власть йеменитов была сокрушена, Хайдар получил возможность перестроить феодальную организацию страны, поставив во главе своих сторонников – Джанбалатов, Абу-ль-Ламов и Хазинов. Йеменитов-Арисланов он заставил разделить свой район с Тальхуками. Его сын и преемник Мульхим (1732–1754) прибавил к своим владениям Бекаа и Бейрут, но продолжал жить в Дейр-эль-Камаре. Из-за этого ему пришлось столкнуться с вали Сидона и Дамаска из рода аль-Азмов.