История Сирии. Древнейшее государство в сердце Ближнего Востока

Для Диодора жители Мальты, чье название имеет несомненное семитское происхождение, были финикийцами. Остров обладал одной из прекраснейших гаваней Средиземноморья; неудивительно, что ее назвали «местом убежища». Фракия, регион на севере Греции, владела золотыми рудниками, которые, по легенде, впервые разработал Кадм из Тира[69], брат Европы, когда отец отправил его на поиски сестры. Финикийские рудокопы исследовали этот район в поисках золота еще за 17 веков до рождения Христа. Кадм, помимо прочего, считается строителем Фив – тамошний акрополь Кадмея назван в честь него – и отцом Иллирия, чье имя получила Иллирия (примерно на территории современной Албании). Факт тот, что протоэолическая столица имела сирийское происхождение, и вся архитектура архаичной Греции, откуда и берут начало ее классические формы, обязана тому же источнику своей практикой использования колонн и капителей.

В гомеровские времена финикийцы перевозили на своих кораблях такие растения и сельскохозяйственные продукты, как роза, пальма, инжир, гранат, мирра, слива и миндаль, которые они распространили по всему Средиземноморью. На тех же кораблях, возможно, из Греции в Сирию попали лавр, олеандр, ирис, плющ, мята, нарцисс, греческие названия которых в отдельных случаях сохранились в семитских языках. Торговля пряностями полностью находилась в руках финикийцев, которые, дабы сохранить секрет своих торговых путей, рассказывали об опасностях, подстерегающих путешественника в странах пряностей и по дороге туда. Долгое время в классический период считалось, что Сирия сама производит бальзам и мирру. То, что мирра, которой еще до финикийцев торговали сабеи, поступает из Аравии, было установлено не ранее завоевательного похода Александра. Лавровым венком увенчивали поэтов, а однажды нимфа Дафна, преследуемая влюбленным в нее Аполлоном, была превращена в лавровое дерево в том месте возле Антиохии, которое по сию пору носит ее имя. Иерихонский бальзам привлек Клеопатру, и она арендовала тамошние сады.

Хотя Карфаген был одной из самых молодых африканских колоний, он оказался куда успешнее всех остальных. В VIII веке он уже на равных конкурировал с метрополией, в которой начался упадок. Развал ускорился из-за волны греческой колонизации в конце VIII – начале VII века до н. э. и одновременного завоевания финикийских городов ассирийцами. Размах торговли, которую вел Карфаген, и принятые им способы обмена можно проиллюстрировать рассказом у Геродота. По его словам, карфагенские моряки, пристав к западному побережью Африки, выгружают свои товары на берег, разводят сигнальный костер и возвращаются на корабли. Дикие туземцы, завидя дым, приходят, кладут золото за товары и уходят. Карфагеняне снова сходят на берег и, если количество оставленного золота кажется им справедливой платой, берут его и уезжают восвояси. Если же нет, то снова ждут на кораблях, пока местные жители не предложат новую цену в этой молчаливой торговле. «При этом они не обманывают друг друга».

Таково было коммерческое и политическое превосходство Карфагена, что в VI веке его могущественная империя раскинулась от границ Киренаики (современная Ливия) до Геркулесовых столпов и охватывала Балеарские острова, Мальту, Сардинию и некоторые участки побережья Испании и Галлии. Сидон и Тир, находясь в тени Египта и Ассирии, не имели шанса создать империю, а у Карфагена он был. Это привело к его конфликту с набирающим силу Римом, который спорил с ним за господство на море, где карфагенский флот обосновался настолько прочно, что римляне, по словам карфагенян, не позволят и руки омыть в его водах без разрешения Карфагена. Рассказывали, что образцом для римских корабелов, построивших 130 его копий за 60 дней, послужила сидевшая на мели карфагенская квинквирема.

В 218 году до н. э. Ганнибал, который еще в детстве поклялся в вечной ненависти к Риму, пустился в предприятие, которому посвятил всю жизнь: выступил на Италию из Испании через Альпы. После 15 лет успешной кампании на итальянской земле, в ходе которой нападению подвергся сам Рим, Ганнибала отозвали в Африку, где на следующий год (202 до н. э.) он был разгромлен в решающей битве при Заме юго-западнее Карфагена. В 196 году он бежал в Тир, а там присоединился к царю Сирии Антиоху в войне против вечных врагов Карфагена. Однако он понес сокрушительное поражение и безо всяких надежд на спасение покончил с собой в Малой Азии в 183 году до н. э., сказав перед смертью: «Так римлянам не придется ждать смерти ненавистного им старика».

Что касается Карфагена, зависть при виде его быстрого восстановления и нового преуспевания внушила узколобому Катону и другим влиятельным римлянам мысль, что «Карфаген должен быть уничтожен». Семнадцать долгих дней 146 года город предавали огню, пока само место, на котором он стоял, не покрылось грудами тлеющих углей. Затем его распахали и землю под ним прокляли на веки вечные. Даже судя по меркам того времени, этот поступок не делает чести римлянам.