История Сирии. Древнейшее государство в сердце Ближнего Востока

Самыми ценными среди разнообразных находок, сделанных на этом участке, оказались глиняные таблички с алфавитной клинописью, они сохранились на территории храма. Это копии начала XIV века до н. э., а оригиналы составлены значительно раньше. В алфавите тридцать букв. Язык – диалект ханаанского. Характер текстов в основном ритуальный и религиозный. Находка позволила восстановить важную часть давно утраченной ханаанской литературы. Одна из самых значительных поэм посвящена ежегодной борьбе между богом растений Алийян-Баалом (ba‘al, «господин») и его антагонистом Мотом (mot, «смерть»). Сначала Мот побеждает Баала, как это обычно бывает в стране, где летний зной иссушает растения; но после возобновления дождей осенью Баал одерживает победу над Мотом. Возможно, эту поэму разыгрывали как священную драму на сирийском берегу еще за столетия до того, как ее изобрели греки, коих считают отцами драматургии.

Близкие параллели и аналогии как в языке, так и в мысли отмечены между угаритской литературой и Книгой Иова. Не менее поразительно соответствие лексики, идей, размера и литературной структуры между нею и еврейской Псалтирью. Параллелизм – одно из основных свойств угаритской, как и еврейской, поэзии. На угаритском языке «всадник на облаках» – эпитет Баала, как и Бога на иврите (Пс., 67: 5)[74]. В угаритском тексте гром – это голос Ваала; в Иов, 37: 2–5 и Пс., 29: 3–5 это голос Яхве. Весь этот псалом имеет явное ханаанское происхождение. Левиафан назван «изгибающимся змеем» в обоих сочинениях (Ис., 27: 1). Баал поражает Левиафана; Яхве тоже. Это морское чудовище – семиголовая тварь, которая через столетия вновь появляется в виде Геракловой Гидры. Даниил («Эл судил»), угаритский герой, соответствующий Даниилу из истории с Сусанной, «отец сирот и судья вдов», как сам Бог в Пс., 67: 6 и как праведники в Ис., 1: 17.

Этот древний центр международной торговли, в искусстве которого прослеживаются египетские и хеттские мотивы, в домах которого пользовались аморейской, а затем кипрской и микенской керамической утварью, а на базарах продавали хурритские и гиксосские мечи, сначала был разрушен землетрясением и пожаром около 1365 года до н. э. Затем, снова разоренный «народами моря» около 1200 года до н. э., город исчезает из истории.

До открытия Угарита мы располагали лишь скудными литературными источниками по ханаанской религии. Среди них были греческие авторы, причем некоторые из них, например Филон из Библа и Лукиан из Самосаты (ныне Самсат), родились в Сирии, но все это поздние свидетельства и довольно неопределенные; материал из Ветхого Завета, пострадавший от враждебного отношения к нему еврейских авторов; и раннехристианские отцы церкви, получившие свои знания из вторых рук. В основе ханаанской религии, как указывают эти источники и недавние археологические открытия, лежит поклонение силам роста и воспроизводства, от которых зависит само существование земледельческой и животноводческой общины в засушливой и безводной стране. Это в значительной степени касается всех древнесемитских религий. Ханаанеи, несомненно, заимствовали культы и ритуалы у своих соседей в Вавилонии и Египте, точно так же, как и те заимствовали их в других культурных областях, и точно так же служили источником для других. Процесс был взаимным.

Отличительные черты этого семитского культа плодородия – траур по смерти божества растительности, обряды, помогающие ему одолеть своего противника (бога смерти и подземного мира) и тем самым обеспечить достаточное количество животворного дождя, чтобы вырастить урожай нового года, и ликование от возвращения оплаканного бога к жизни. Брак воскресшего бога Баала с богиней плодородия Иштар приводит к тому, что вся земля весной покрывается зеленью. Этот священный брак в сублимированном и одухотворенном виде позднее становится союзом Яхве с его народом. Представление об умирающем и воскресающем боге становится важнейшей и ценнейшей частью христианской традиции.