История Сирии. Древнейшее государство в сердце Ближнего Востока

До прихода филистимлян хетты изредка использовали железо в начале XIII века до н. э., о чем нам говорит корреспонденция Хаттусили, так как источники железа находились на берегах Черного моря. Однако до появления филистимлян этот металл в Сирии широко не применялся. Хетты так же ревностно охраняли секреты его обработки, как и филистимляне. Ханаанеи, научившиеся от филистимлян использовать железные колесницы, получили решающее преимущество перед вторгшимися израильтянами.

Лишь во времена Давида (умер ок. 960 до н. э.), когда господство филистимлян в стране ослабло, их сложное искусство плавления железа стало доступно и другим народам. Этот еврейский царь не только покорил филистимлян, но и завоевал Едом, богатый железной рудой. В Ливане также встречались залежи этого минерала, который финикийцы научились применять для строительства кораблей. Так филистимляне подняли сирийскую культуру с бронзовой ступени на более высокую – железную. В этом состоит их величайший вклад.

Более того, можно предположить, что они передали своим финикийским соседям и преемникам склонность к дальним морским походам, в результате чего были исследованы Средиземное и Красное моря, Восточная Атлантика. Помимо этого, а также некоторых следов материальной культуры в форме глиняной посуды, сельскохозяйственных орудий, железных тесел и долот, филистимляне едва ли оставили нам на память хоть единственный предмет. Будучи чужеземной общностью, они не могли закрепиться на земле на постоянной основе иначе как за счет непрерывного поступления все новых переселенцев, а это было невозможно в существовавших тогда условиях. К концу правления Давида они в основном уже исчезают как колония. Со временем они осемитились и ассимилировались, оставив лишь очень немногие следы, по которым можно было бы составить мнение об их языке, религии, архитектуре и других аспектах духовно-интеллектуальной жизни. Неемия, писавший в середине V века до н. э., говорит не о филистимлянах, а об «азотянах» (ашдодянах), говорящих «по-азотски» – на ашдодском диалекте.

Анхус[110] – одно из очень немногих дошедших до нас филистимских личных имен. Они почитали бога зерна Дагона, который, как следует из его имени, был перенят из ханаанского пантеона. Центром его культа был Ашдод; его супруги Астарты – Аскалон. Что касается архитектурных особенностей храма Дагона и дворца правителя в Газе, а также других филистимских храмов, упомянутых в Ветхом Завете, то нам о них ничего не известно.

Глава 14Еврейская монархия

Сопротивление филистимлянам сыграло особую роль в становлении еврейской монархии. С нее начинается история еврейского народа. При ней евреи приобрели отчетливые национальные черты, хотя в ней и отсутствовало политическое мировоззрение – черта современного национального самосознания. Среди всех древних семитов они единственные, кто сохранил свой национальный характер и индивидуальность. Громадный вклад в дело их объединения и сплочения, конечно же, внесла религия.

У их соседей идумеев, моавитян и аммонитян были цари; у филистимлян – «владельцы», поддерживавшие связи между слабо соединенными частями федерации; у финикийцев – города-государства, из которых отдельные, такие как Библ, Сидон и Тир, эволюционировали в нации; но у евреев дотоле были только «судьи» – вожди, поднимавшиеся над массой по требованию момента. Поэтому старейшины пошли к своему вождю Самуилу и потребовали поставить «царя, чтобы он судил нас, как у прочих народов»[111]. Первым на царство около 1020 года до н. э. был помазан человек по имени Саул, который «от плеч своих был выше всего народа»[112]. Не только идею монархии они почерпнули извне, но и самую организацию своего царства они смоделировали по образцу соседних царств. Однако в двух отношениях оно несколько отличалось от других: в административных целях сохранилось разделение на колена, а царь должен был править народом согласно указаниям Яхве, открытым через его святых.

Первый еврейский монарх оказался разочарованием, даже, можно сказать, провалом. Он был слабоволен, меланхоличен по характеру. Подобно бедуинскому шейху, он жил в палатке в своей родной Гиве[113]. Его крошечное царство поначалу не превышало колена Вениаминова, из которого он происходил. Тем не менее избрание на царство было равносильно мятежу против господ-филистимлян. После затянувшейся борьбы филистимляне в битве у подножия Гильбоа (Гелвуи)[114] убили трех его сыновей, а самому ему нанесли столь тяжелые раны, что он покончил с собой. Отрубив Саулу голову, торжествующие враги взяли его тело вместе с телами его сыновей и повесили на стене Бейт-Шеана, а его доспехи отослали в качестве трофея в храм Астарты.