История сироты

– Ну конечно, – резко отвечает Петр, насмехаясь. – Приходит сын мэра, а вслед за ним и полиция? Чистая случайность. После всего, что мы сделали для тебя, – продолжает Петр, набирая обороты. – Приютили тебя, тренировали тебя. И вот так ты отплатила нам за доброту? Нужно просто выставить тебя за дверь. – Я начинаю паниковать. Что, если он уговорит герра Нойхоффа именно так и сделать?

Астрид поднимает ладонь, как бы отстраняя его.

– Хватит.

Непонимание отражается в моих глазах, когда она встает на мою защиту. Она мягко кладет ладонь на его руку.

– Она сделала все правильно. – Астрид смотрит на меня с каким-то новым восхищением. – Но ты могла погибнуть, – добавляет она, обращаясь ко мне, в ее голосе снова слышится беспокойство.

– Я не думала… Нужно было сделать что-то. Тот несчастный… – У меня дрожит голос, то ли из-за падения, то ли из-за Петра, я не могу понять.

– Это ничего не изменит, – говорит Петр. – Полиция придет в его дом и найдет его.

Надеюсь, у мужчины и его дочки будет время на то, чтобы убежать, как это сделали мы с Тео. Вопреки всему, я хочу верить, что я что-то изменила. Но я знаю, что, возможно, им повезет гораздо меньше.

– Теперь ты понимаешь, почему я должна была сказать герру Нойхоффу о том немце? – спрашиваю я Астрид. – Сегодняшний арест… Это могла быть ты.

Она упрямо качает головой.

– Все бы со мной было в порядке.

Она думает, что цирк – это некий щит, который делает ее неуязвимой для немцев. Но это совсем не так.

– Ты не можешь спасти всех, понимаешь.

– Я не пытаюсь спасти всех, – возражаю я. – Только Тео.

«И тебя», – добавляю я про себя. Но когда я увидела, что полицейские вот-вот заберут эту девочку, что-то во мне заставило меня действовать, точно как тогда, в ту ночь, когда я спасла Тео, вытащив его из вагона.

– Тогда ты должна подумать, прежде чем действовать, – предупреждает Астрид. – Было глупо приглашать сына мэра.

– Да не приглашала я его, – настаиваю я. Но я ведь и не запрещала ему приходить. – Прости. Я не хотела причинить вреда.

– Я знаю, – отвечает она, – но у наших действий есть последствия. Одни лишь благие намерения не спасут нас от них.

Раздается музыка, приглашающая нас на финальный поклон. Когда Астрид помогает мне встать на ноги, я чувствую острую боль в спине. Надеюсь, это просто синяк. Прихрамывая, я иду за ней внутрь шатра и поднимаюсь по лестнице наверх. Жандармы ушли. Беспокойство внутри меня перемешивается с облегчением. Они пошли вслед за девочкой и ее отцом?

Люк тоже покинул свое место, я замечаю это, отвешивая публике неглубокие поклоны. Я думаю, не будет ли он ждать меня у деревьев, как и обещал. Или, возможно, после всего, что случилось, он сдастся. После всего случившегося это, пожалуй, было бы к лучшему.

Зрители торопятся покинуть шапито сразу после представления, они не слоняются без дела как обычно, а хотят поскорее оказаться дома, подальше от проблем. Когда мы выходим из шатра, на задний двор приходит герр Нойхофф. Он падает на перевернутый деревянный ящик, тяжело дыша.

– Арест прямо в цирке, – тяжело дышит он. – Немыслимо.

До последнего времени цирк был убежищем, в котором можно было спрятаться от войны, внутри его ты был как в снежном шаре – а мир оставался снаружи. Но стены становятся тоньше. Я вспоминаю времена в Дармштадте, вспоминаю реакцию Астрид на мои слова, о том, что во Франции мы будем в безопасности. Она знала правду уже тогда. Безопасности больше нет нигде.

Вытирая лоб носовым платком, он продолжает:

– Они ушли. Но я хочу, чтобы все вы сейчас же отправились в спальные вагоны и оставались там.

Я предполагаю, что он отругает меня за то, что я сделала на трапеции, но он этого не делает.

Я смотрю в сторону деревьев, ищу глазами Люка. Слежу за ним, за накренившимся дубом его видно плохо. Он все еще там. Наши взгляды встречаются. Он видел, как я упала, и на его лице сильное беспокойство. Я начинаю улыбаться, поднимаю руку, чтобы незаметно помахать ему, дав понять, что со мной все хорошо. Он немного расслабляется, но его глаза остаются прикованными ко мне, призывая меня подойти ближе.

Я делаю шаг вперед. Но герр Нойхофф все еще сидит на ящике, наблюдая за нами. Я не могу пойти к Люку.

В любом случае, я не должна даже хотеть этого, приходится напомнить себе об этом. Он не сказал, что он сын мэра. Возможно, Астрид права, и он скрывает не только это?

Люк продолжает смотреть на меня, он ждет меня, задержав дыхание. Проходит несколько секунд. Я делаю шаг назад. Даже если бы я хотела, я не могу ослушаться приказа герра Нойхоффа и пойти к Люку, после того как здесь побывала полиция. Надежда на его лице сменяется на растерянность, а потом на разочарование, когда он понимает, что я не подойду к нему.

Я делаю еще один шаг и едва не падаю, споткнувшись обо что-то, лежащее на земле. Сбоку от шатра, в грязи, лежит кукла. Я вспоминаю ту девочку, которая была так расстроена тем, что придется уйти из цирка, что даже не заметила, что ее кукла упала. Несмотря на обещание отца, она не попадет сюда снова. Я поднимаю куклу и забираю ее для Тео.