История Советского Союза. 1917-1991

Новая концепция взаимоотношений между партией, государством и народом требовала также и переосмысления отношений между законом и обществом. Прежде всего реформы законодательства, начиная с 1950 г.,[24] преследовали две цели: сделать закон более постоянным и предсказуемым, т.е. исключить произвольность его толкования и террор, и вовлечь простой народ в большей степени, чем это было раньше, в законодательный процесс. Разумеется, две эти цели вовсе не всегда и отнюдь не легко было совместить: само собой разумеется, что часто они вступали в прямой конфликт между собой. Более того, поскольку партийное руководство рассчитывало предотвратить возврат к террористическим методам управления, оно вовсе не собиралось лишать себя возможности применения законных методов, необходимых для сохранения монополии на власть. По этим причинам имела место некоторая напряженность и двусмысленность реформы законодательства.

Наиболее важным было новое уголовное законодательство, обнародованное в декабре 1958 г. Его основным принципом стало то, что гражданин мог быть осужден только законным судом и только на основании определенной статьи уголовного кодекса. Таким образом, военные и чрезвычайные трибуналы отныне не рассматривали обычные гражданские и уголовные дела. Приговор теперь не мог быть вынесен на основании таких смутных понятий, как “враг народа” и “контрреволюционная деятельность”. Никто не мог быть осужден на основании принадлежности к какой-либо социальной группе или как родственник осужденного. Преступные “намерения”, “аналогичные” тем, что предусматривались статьями уголовного кодекса, также не могли быть основанием для вынесения приговора. Человека теперь нельзя было осудить исключительно за его убеждения (что сплошь и рядом происходило в сталинских судах), но требовались доказательства преступных действий, это устанавливалось судом. Сроки наказания были резко сокращены — максимальный составлял теперь десять лет (вместо двадцати пяти). Смертная казнь предусматривалась только за государственную измену.

Для того чтобы нормы законности охватили как можно больше простых людей, был восстановлен институт 1920-х гг. — “товарищеские суды”. Такие суды могли созываться местными советами, профсоюзными организациями и домовыми комитетами (они управляли большими жилыми комплексами) для разбора дел о мелких правонарушениях. Такие суды состояли из трех членов, которые в каждом случае набирались из пятидесяти заседателей товарищеских судов, переизбиравшихся ежегодно. Товарищеские суды не имели полномочий выносить приговоры о тюремном заключении, но могли назначать штрафы до пятидесяти рублей и выносить приговоры об исправительных работах по месту службы. Они также могли рекомендовать понижение в должности и увольнение с работы или выселение с занимаемой жилплощади.

В газетной кампании, которая сопровождала введение товарищеских судов, подчеркивалось, что со временем они должны будут заменить собой обычные суды, что происходило бы в рамках общего движения к “самоуправлению”. В прессе того времени можно было встретить утверждения и рассуждения в подобном роде: “Разве не может советский народ сам разобраться с нарушителями социалистического правопорядка? Конечно, может. Наша общественность подготовлена и оснащена для этого не хуже милиции, судов и прокуратуры! Самой важной в этом смысле является профилактическая и просветительная работа”. Началась кампания по юридическому просвещению общественности, для чего было использовано общество “Знание”, организовывавшее лекции и выставки. Все это сопровождалось кампанией против прогульщиков, жуликов, хулиганов и пьяниц: на заводах и даже на городских улицах появились плакаты с фотографиями правонарушителей, сопровождавшиеся надписями вроде: “Они позорят наш город!”

Опыт работы товарищеских судов показал, что они прекрасно подходят для сведения личных счетов и мелкой мести и на работе, и в своем жилом массиве. Поэтому они постепенно лишились доверия со стороны официальных юридических органов. Их стали применять все реже, не говоря уж о постепенной замене обычных судов.