История Советского Союза. 1917-1991

В дополнение к этим мерам в 1950 г. в «Правде» была осуждена система «звеньев», заменивших собой привычные с конца тридцатых годов «бригады». Поводом для осуждения послужило то, что «звенья» препятствуют механизации сельского хозяйства. Андреев покаялся в том, что ошибался, рекомендуя вводить «звенья», и полностью отрёкся от намерения повсеместного их создания. Надзор над процессом сельскохозяйственного производства совершенно недвусмысленно стал снова обязанностью машинно-тракторных станций (МТС) и их партийных организаций. МТС опять стали распределять плановые задания, выполнять механизированные работы и взимать за них плату натурой, производя принудительные заготовки. К тому же колхозы были сильно укрупнены, предлогом к этому стала задача облегчить процесс механизации сельского хозяйства. На деле же эта мера упрощала контроль со стороны МТС и сельских партийных организаций. За два года количество колхозов сократилось с 250.000 до 97.000. В духе индустриализации, характерном для этих перемен, некоторые были преобразованы в совхозы, или советские хозяйства, обычно специализировавшиеся на каком-то виде продукции. Работники совхозов получали регулярную заработную плату, наподобие промышленных рабочих.

Результаты завинчивания гаек были разрушительны. В то время острой нехватки продуктов питания, сельское хозяйство по своей продуктивности лишь едва покрыло уровень военных лет. В 1946 г. на Украине разразилась засуха, но государственные планы заготовок не были ни на йоту снижены. Как и в 1933 г., государство отняло у крестьян все запасы. Как и тогда, по мере необходимости применялась сила. Один председатель колхоза писал тогда Хрущёву, бывшему первым секретарём Украинской коммунистической партии: «Мы сдали государству нашу норму. Но мы отдали всё. У нас самих ничего не осталось. Мы уверены, что партия и государство не забудут о нас и пришлют нам помощь». Увы, надежды его были тщетны: крестьянам предоставили возможность умирать с голода. В деревнях отмечались случаи людоедства, но, разумеется, не в печати, которая держала голод в секрете и рассказывала сказки о счастливой жизни колхозников, в изобилии имеющих молочных поросят и красное вино. Когда Хрущёв, одолеваемый дурными предчувствиями, всё же решился доложить Сталину о реальном положении дел, тот грубо отказал в помощи и начал высмеивать Хрущёва: «Ты легковер! Они тебя обманывают! Они понимают, что разбудят твои сентименты, потому и сообщают о таких вещах». Вследствие этого Хрущёва на время сменил более жёсткий Каганович.

Зерновое сельское хозяйство очень медленно выбиралось из той пропасти, в которой оказалось в послевоенные годы. Даже в относительно благоприятном 1952 г. оно всё ещё не достигло уровня производства 1940 г., а продуктивность одного гектара была ниже, чем в 1913 г. Потому похвальба Маленкова о том, что страна решила зерновую проблему, прозвучавшая на состоявшемся в том году XIX съезде, не имела под собой никаких реальных оснований. В других сферах сельскохозяйственного производства положение было ещё хуже. Даже в 1953 г. в Советском Союзе скота имелось меньше, чем в 1916-м, а население, которое нужно было кормить, выросло с тех пор на 30–40 млн. человек, при этом процент городского населения значительно вырос. Молоко и молочные продукты были доступны только в крупных городах, снабжавшихся лучше, да и то с перебоями. Продукция приусадебных участков, вопреки официальным запретам, стала основной поддержкой и для горожан, и для реального дохода крестьянства. В 1952 г. на таких участках, занимавших 1–2% земель, производилась едва ли не половина овощей, больше двух третей мяса, молока и картофеля и около девяти десятых яиц.

И на частных, и на коллективных землях основную рабочую силу составляли женщины. Многие уцелевшие на войне мужчины, сохранившие работоспособность, сделали всё для того, чтобы не возвращаться обратно в деревни, ведущие нищенское и безнадёжное существование. От чего они бежали, видно на примере статистики доходов колхозов. Один трудодень приносил колхознику один рубль или меньше — это меньше одной тридцатой стоимости килограмма чёрного хлеба или ста граммов сахара на рынке тех лет. Алек Ноув подсчитал, что среднему колхознику надо было работать год, чтобы он смог купить самый дешёвый костюм.