История Советского Союза. 1917-1991

Подавленное состояние духа и политические взгляды, явившиеся следствием этой нищеты, прекрасно описаны Фёдором Абрамовым в его романе, посвящённом жизни отдалённых северных деревень. Там рассказывается, как в 1951-м секретарь райкома приехал навестить председателя колхоза и его жену, которая практически управляла колхозом, пока муж был на фронте. Она жалуется, что вот уже шесть лет прошло после войны, но люди по-прежнему голодают, а государство по-прежнему требует все больше и больше. Тогда секретарь райкома упрекает председателя в том, что тот «плохой хозяин», на что председатель даёт ему следующую отповедь:

«Я хозяин? Ну-ну! Видал ты такого хозяина, который за одиннадцать копеек валенки продаёт, а они ему, эти валенки, обошлись в рубль двадцать? А у меня молоко забирают — так, за одиннадцать копеек, а мне оно стоит все два рубля.

— А кто у тебя забирает-то? Государство?

Ты меня на слове не имай! — Лукашин рывком вскинул голову. — Ну и государство! Ленин после той, гражданской, войны как сказал? Надо, говорит, правильные отношения с деревней установить, не забирать у крестьянина всё подряд… К примеру меня взять… хозяина… Я ведь только и знаю, что кнутом размахиваю. Потому что, кроме кнута и глотки, у меня ничего нет. А надо бы овсецом, овсецом лошадку подгонять…»

Секретарю райкома не оставалось ничего другого, как только согласиться с председателем. Потом оба решили, что было бы лучше, если бы оба они забыли об этом разговоре. И хотя говорились такие вещи шёпотом, были среди партийных работников и сельских начальников такие, кто ждал перемен и готов был с радостью приветствовать того, кто смог бы эти перемены начать.

Жизнь в городах была немногим лучше. Даже те, кто был достаточно состоятелен для того, чтобы не жить в землянках, бараках и времянках, страдали от тягот жизни. За исключением самой высшей элиты, большинство населения жило в коммунальных квартирах, где на семью, как правило, приходилось по одной комнате, а кухня, ванная комната и туалет были общими. Иногда комнаты не имели перегородок, и разные семьи отделялись друг от друга лишь простынями, свешивавшимися с потолка. Историк Александр Некрич лично знал случай, когда в одной комнате жили три семьи общей численностью тринадцать человек. Комната была площадью двадцать квадратных метров. В ней стояло семь кроватей: шестеро «лишних» спали на полу. Может быть, этот случай и был исключительным, но обстоятельства говорят о том, что не они одни оказались в подобном положении: несмотря на регулярные заявления в местный совет, этих людей расселили только в начале шестидесятых годов. Сталин предпочитал строить огромные помпезные здания, где размещались старые министерства, раздувавшие свой штат, и новые, количество которых увеличивалось (министерства заменили собой наркоматы — ещё один пример возврата к старой лексике).