История Советского Союза. 1917-1991

Во всех случаях восставшие смогли разоружить охрану и захватить территорию лагеря, после чего отказались выйти на работу. Требования их повсеместно были одинаковыми: пересмотр всех дел; улучшение питания; сокращение рабочего дня; право на переписку и свидания; отмена правила о ношении на арестантских робах номеров; снятие решёток с окон и дверных запоров в бараках, расположенных внутри зоны; прекращение репрессий (в Кенгире требовали также наказания тех, кто был ответствен за убийство заключённых). Другими словами, зэки требовали восстановления законности и уважения своего человеческого достоинства.

Во всех случаях восставшие отказались вести переговоры с местным начальством и требовали эмиссаров из Москвы.

Восстания поставили местное начальство из МВД в омерзительное, просто недопустимое положение. С одной стороны, забастовки срывали плановые задания, и долго скрывать это было невозможно: Воркута, например, снабжала углём Ленинград. С другой — сам факт подачи рапорта о восстании заключённых был тяжёлым, даже беспрецедентным унижением, да к тому же подобный рапорт вполне мог поставить крест на дальнейшей карьере подавшего его офицера. В Кенгире начальники ответили на выступление заключённых тем, что открыли огонь по забастовщикам, многие были убиты. А увидев, что не может справиться с восстанием без посторонней помощи, начальство покинуло территорию лагеря, оставив поле боя за зэками. С другой стороны, в Воркуте начальство сразу же приняло решение снять решётки с окон, не запирать бараки и объявило зэкам, что они имеют право отправлять одно письмо в месяц и получать ежегодно одно свидание с родными. Аналогичные решения были приняты и в Кенгире, после того как лагерное начальство связалось с Москвой. Цель, которую преследовали эти послабления, состояла в том, чтобы выиграть время и расколоть заключённых. Последняя цель в некоторых случаях была достигнута: в Воркуте в лагере № 7 лагерное начальство направило заключённым ультиматум, гласивший, что послабления будут отменены, если зэки не выйдут колоннами за территорию лагеря. Это условие было выполнено, и тогда охрана и стукачи отделили зачинщиков, посадили их в грузовики и увезли. Без них забастовка задохнулась. Однако в другом воркутинском лагере, где забастовкой руководил поляк Эдвард Бука, зэки продержались до прибытия комиссии из Москвы. Всё это время они подчёркнуто избегали насилия. Бука воспрепятствовал убийствам стукачей, вёл с лагерным начальством переговоры относительно создания более или менее безопасных условий работы на шахтах и разрешил солдатам охраны получать продовольствие за пределами лагерной территории. По всей территории лагеря были развешаны лозунги, на которых было написано: «Уголь родине, нам — свободу» и «Самый любимый человек в мире — Иосиф Сталин».

Из Москвы прибыли генералы, прокуроры и высшее начальство ГУЛАГа — однако среди них не было ни одного члена Президиума ЦК партии. Они пообещали, что в случае, если восставшие вернутся на работу, некоторые их требования будут выполнены. Зэки, однако, не уступили и им. В конце концов и Москве не оставалось ничего другого, как прибегнуть к грубым репрессиям. В Кенгире сапёры проделали широкие проходы в окружающей лагерь колючей проволоке и предложили восставшим выходить для сдачи. Никто не вышел. Тогда пошли танки. Для того чтобы разделить зону, они тащили огромные мотки колючей проволоки. Мощные гусеницы танков иногда сминали стены и углы бараков вместе с находившимися там заключёнными, а в это время в лагерь ворвалась пехота, которая стреляла в людей и добивала штыками тех, кто пытался скрыться.

«В этот момент навстречу танкам вышли, взявшись за руки, украинки в вышитых рубашках, которые дома они, наверное, надевали только когда собирались в церковь. Мы подумали, что танки остановятся перед этими правильными рядами совершенно беззащитных женщин, стоявших с гордо поднятыми головами. Но нет — они только ускорили ход. Выполняя московские приказы, танки ползли прямо по живым телам. Криков не было: мы слышали только жуткие звуки раздавливаемых тел и ломающихся костей. Тем временем между бараками появились солдаты, расстреливавшие всех, кто попадался им на глаза. Резня продолжалась с трёх утра до половины девятого».