История Советского Союза. 1917-1991

Систематическая работа по реабилитации выявила также опасности, подстерегавшие советских вождей. В 1954 г. Центральный комитет создал под председательством П.Н. Поспелова специальную комиссию, задачей которой был сбор информации о сталинских репрессиях против ведущих партийных кадров. Когда комиссия выполнила свою работу, открылся весь ужас арестов и казней, из которых лишь несколько можно было считать обоснованными. Хрущёв в своих мемуарах вспоминает, что масштабы преступлений Сталина оказались для него «совершенно неожиданными». Тут он, конечно, слукавил, но отчасти оправдывают его такие слова: «Мы были частью режима, о котором, как предполагалось, мы знали все, и отворачивались от всего другого». Ясно также, что Хрущёв несёт меру ответственности меньшую, чем Берия или даже Маленков, который одно время отвечал за работу с кадрами. Но дилемма, которая встала перед советскими лидерами, после того как Поспелов представил им свой доклад, была даже ещё более мучительна, чем определение меры персональной ответственности. До какой степени должны они раскрыть правду о преступлениях, соучастниками которых были они сами? И та правда, которую принесут люди, освобождённые из лагерей и реабилитированные, — не дискредитирует ли она их больше, чем та, что они сами предадут широкой огласке?

Дилемма эта осложнялась ещё и тем обстоятельством, что оставшееся от Сталина наследство ещё не было окончательно поделено. В условиях, когда отсутствовала общепринятая процедура передачи власти, вожди поделили основные обязанности между собой и провозгласили «коллективное руководство». Многие считали основным претендентом на власть Маленкова, который после смерти Сталина стал премьер-министром. Однако, как и после смерти Ленина, пост первого секретаря на деле был более важным. Хрущёв, который занял это кресло, вовсе не казался очевидным преемником Сталина. Он не утратил органичности своего «рабоче-крестьянского» происхождения, говорливости, импульсивности и подверженности вспышкам демократического идеализма. Он любил появляться на публике, выпить с рабочими и колхозниками — всё это делало его инородным телом в мире недоступных для посторонних дач и наглухо зашторенных лимузинов, который создала для себя советская элита.

Тем не менее он прекрасно воспользовался возможностями, которые предоставил ему пост первого секретаря партии. Подобно тому, как поступил до него Сталин, Хрущёв произвёл множество новых назначений в партийном аппарате областного и республиканского уровня. Эти новые назначенцы обладали властью гораздо большей, чем при Сталине. Служба безопасности их больше не контролировала — она сама находилась под их контролем. В результате они стали в своих владениях маленькими Сталиными, уверенными в своей власти и привилегиях. К тому же Хрущёв поставил себе на службу свойственный им идеализм, благодаря своей смелой аграрной политике, которая наконец-то обещала действенные перемены в сфере глубоких экономических проблем.

Маленков был смещён с поста премьер-министра в феврале 1955 г. Пока он остался в составе Президиума, органа, которым в 1952 г. было заменено Политбюро и чей первоначальный многочисленный состав был сильно сокращён. Маленкова заменил Н.А. Булганин, генерал от политики, чей взлёт совпал с падением Жукова в 1946 г. Из тех, кто окружал Сталина в самые страшные годы чисток, в составе Президиума оставались Молотов, Каганович, Микоян и Ворошилов. Нам не известно точно, о чём спорили они между собой, обсуждая, насколько можно будет открыть народу правду о сталинских преступлениях. Однако они ясно понимали накануне XX съезда, первого после смерти Сталина, что кошмар ответственности за всю совокупность сталинских преступлений навис над ними. Хрущёв в своих мемуарах заявляет, что он призвал своих коллег чистосердечно рассказать о поведении партийного руководства в те годы. Это возможно, но не доказано. Однако то возражение, которое, по словам Хрущёва, высказали Ворошилов и Каганович, действительно звучит правдоподобно. Они заявили, что их привлекут к ответу, что партия имеет право заставить их ответить за всё, что творилось при Сталине. Далее они заявили, что, хоть они и были в составе высшего партийного руководства, даже они не знали всех ужасов, — и тем не менее их заставят отвечать за эти преступления.