История Советского Союза. 1917-1991

В предшествующую эпоху образованные люди называли себя «интеллигенцией», и этот термин по-прежнему применялся к ним советскими социологами. Это было неточно, поскольку термин подразумевал особый, культурный образ жизни и независимые, даже оппозиционные политические взгляды. Всё это не имело никакого отношения к подавляющему большинству выпускников советских институтов в 1970-х гг. Солженицын назвал их «образованщиной». Этот термин показывает, что они соответствовали критериям образованности, но ни в малейшей степени не усвоили соответствующие этические ценности. Советские студенты были одними из самых усидчивых в мире и не в последнюю очередь потому, что их будущее зависело во многом от тех решений, которые принимались органами системы высшего образования под надзором партии. Получив высшее образование, человек имел предпочтительные по сравнению с необразованным шансы занять официальный пост. Именно поэтому обучение осуществлялось по программе, включавшей обязательные курсы с последующими экзаменами по политическим дисциплинам — истории КПСС, диалектическому материализму и научному атеизму. Действительно, «Краткий курс» Сталина больше не был в числе обязательной литературы, но те учебники, которые его заменили, были почти столь же топорными, и к тому же более пространными. Политические лекции славились своим занудством, и потому студентки открыто занимались вязанием, а многие просто спали. Но экзамены тем не менее надо было сдавать, и потому студенты в известной степени усваивали идеологические догмы, и прежде всего те, что изо дня вдень повторялись на страницах газет, на плакатах и митингах. Александр Зиновьев, образованный диссидент, так описал результаты подобной обработки:

«Не имеет значения, как человек относится ко всему этому сам или в разговорах с друзьями. Важно то, что люди постоянно находятся под влиянием мощного магнитного поля идеологического воздействия… волей-неволей они являются частицами этого поля и получают от него определённый электрический заряд, точку зрения, ориентацию и т.д. Нет физической возможности избежать этого».

Как заметил Владимир Буковский, «хочет он того или нет, но советский гражданин постоянно находится в состоянии внутреннего диалога с официальной пропагандой».

Образованные люди составляли наиболее «идеологизированный» слой советского общества. Их образование, а в большинстве случаев и карьера имели прямое отношение к идеологии, даже если они относились к ней как к внешнему ритуалу, чьё внутреннее содержание они отвергали или были к нему равнодушны. Как показывают опросы, большинство советских рабочих и крестьян отождествляли «интеллектуалов» с начальством, относясь и к тем, и к другим с подозрительностью.

Тем не менее несколько интеллектуалов — так называемые «диссиденты» — были самыми недовольными и «деидеологизированными» гражданами Советского Союза. Для этого имелись достаточно веские причины: по своему мировоззрению, устремлениям и образу жизни многие из них были тем, что на западе называют представителями «свободных профессий». Они зависели от номенклатуры, поскольку эта система определяла занимаемые ими должности, но всё же партия не вмешивалась прямо в их повседневную деятельность. Открыто диссидентские взгляды исповедовали либо учёные, либо писатели.

У обеих групп была одна общая черта: высокое общественное положение. Это позволяло им развивать самостоятельную точку зрения и независимое мышление. Они могли на самых верхах изложить свои требования об улучшении жизни всего общества. В то же время они редко были способны преодолеть определённую ограниченность своих взглядов, порождённую, как правило, политическими и идеологическими причинами. Это мешало им использовать свой потенциал полностью. Если они хотели продвинуться по службе, то также должны были принимать участие в политических манёврах. По меньшей мере некоторые понимали, что это противоречит морали и чистьте их призывов.