История Советского Союза. 1917-1991

Столь весёлый по форме отказ от ясных целей не мог не настораживать старых членов партии, которых вообще тревожили многие аспекты второго этапа перестройки. Юрий Бондарев, секретарь Союза писателей РСФСР, сравнивал перестройку с самолётом, который взлетел, но не знает, где находится место его посадки. И действительно, понятие о расположении этого «места посадки» было слишком общим. Фёдор Бурлацкий, например, говорил, что у социализма есть одна простая и ясная цель: благосостояние и культура трудящихся. Все же прочее — промышленность и социализация — являются лишь средствами для достижения этой цели. Даже в ленинских работах теперь нельзя было найти готовых рецептов. Неясные рекомендации «Государства и революции», как мы уже имели возможность убедиться, не содержали чёткого плана построения социалистического общества. Но Ленин по крайней мере очень остро ощущал поступательный ход истории, и если уж он шёл на компромисс, то совершенно ясно сознавал, что делает. Симптоматично, что самый главный компромисс ленинской политики, а именно введённый в 1921 г. НЭП, Горбачёв теперь считал идеалом. Он упрямо игнорировал тот факт, что Ленин в качестве противовеса сделанным уступкам ужесточил политическую систему.

В результате перестройки в Советском Союзе возник неведомый там до сих пор вариант социализма — отныне отличительными его чертами стали плюрализм и готовность заимствовать чужой опыт. Термины, которые употреблялись в ходе развернувшейся в СССР дискуссии, — децентрализация, народное представительство, свобода слова, доступ к информации — скорее напоминали о Джоне Стюарте Милле[30], чем о Карле Марксе. Это лишний раз доказывает, что марксизм тоже был отпрыском (правда, незаконнорождённым) буржуазного либерализма. Философ А. Ципко заявил, что единственный способ уберечь марксизм от рецидивов сталинизма — это возвращение к его истокам. Главенство закона — утверждал Ципко — является наследием буржуазной культуры, там же родилось и понятие свободы совести. Вадим Медведев, возглавлявший Идеологическую комиссию ЦК, отказывался с порога отметать накопленный капитализмом опыт и советовал вместо этого серьёзно изучать опыт современной социал-демократии по защите социальных и демократических завоеваний трудящихся.

Всё это не было лишь словесной мишурой, предназначенной для того, чтобы сорвать аплодисменты на Западе. Горбачёв и Шеварднадзе действительно готовы были воплотить в жизнь эти заявления, там, где это действительно имело значение, — в странах Варшавского договора. Они поняли: заставлять народы этих стран жить в системе, которую они ненавидят, неразумно — это не укрепляет безопасность СССР, но, напротив, угрожает ей. Распространение на эти страны гласности и перестройки вызвало бы там начало серьёзных политических перемен. Не столько говоря об этом прямо, сколько, скорее, не говоря многого, советские лидеры дали понять, что не будут иметь ничего против подобных перемен.

Поскольку запрещение «Солидарности» лишило поляков вообще какой-либо политической организации, способной ясно выразить их разочарование и гнев, Польша ещё долго после отмены военного положения пребывала в том тупике, куда оно её завело. Кончилось тем, что серия рабочих забастовок 1988 г. выявила полную недееспособность режима Ярузельского. Правительство с неохотой вновь легализовало «Солидарность», рассчитывая получить таким образом союзника в деле оживления экономической и политической жизни страны. Через некоторое время правительство и «Солидарность» пришли к соглашению, по которому в июне 1989 г. были проведены свободные выборы. В Сейме, нижней палате законодательного собрания, 65% мест было гарантировано коммунистам, но верхняя палата, Сенат, была открыта для партий любой политической ориентации. Выборы окончились полным поражением коммунистов — в Сенате они вообще не были представлены. Что же касается выборов в Сейм, то коммунистические кандидаты в первом туре голосования часто не набирали необходимого минимума в 50% голосов. Генералу Ярузельскому едва хватило голосов, чтобы стать президентом. После продолжительных переговоров было создано некоммунистическое правительство, во главе которого встал Тадеуш Мазовецкий, издатель газеты католического направления. Таким образом, в странах Советского блока после 1948 г. появилось первое некоммунистическое правительство, которое приступило к выполнению программы демократизации и перехода к рыночной экономике.