История Советского Союза. 1917-1991

Те, кто выбрал второе, собрались в мае 1988 г. в Москве и создали «Демократический союз», который провозгласил себя политической партией, находящейся в оппозиции тоталитарным сторонам существовавшего в стране социального устройства. Идеалом «Демократического союза» была не Октябрьская, но Февральская революция. Свою конечную цель эта партия видела в установлении многопартийной парламентской демократии, свободной прессы и рыночной экономики. «Демократический союз» отказался от участия в выборах в советы. Вместо этого он устраивал уличные демонстрации и «хеппенинги», которые нередко приводили к конфликту с властями.

Те силы, которые были готовы использовать существующую политическую систему, в течение 1988–89 гг. образовали народные фронты и ассоциации избирателей, воспользовавшись, таким образом, предоставленными Горбачёвым возможностями. Участники этих движений временно прекратили свои политические споры, в частности, относительно приемлемости социализма, пусть даже в урезанном виде. Все объединились ради главной цели: победы над номенклатурными кандидатами на выборах в реформированные советы всех уровней. Выборы делегатов Всесоюзного съезда народных депутатов в марте 1989 г. показали, что при всех своих организационных недостатках «неформалы» способны влиять на общественное мнение. В некоторых избирательных округах они добились поразительных успехов: в Москве, где Ельцин получил 90% голосов против 10%, отданных за его конкурента-аппаратчика; в Ленинграде, где провалился член Политбюро ЦК КПСС; на Западной Украине и в отдельных городах России, где либо ассоциации избирателей были хорошо организованы, либо их кандидаты пользовались большой популярностью.

Популярность «неформалов» выросла настолько, что они начали пожирать КПСС — между 1988 и 1991 гг. она потеряла по меньшей мере два миллиона членов. К тому же сама КПСС стала раскалываться на «платформы», те самые, что были безоговорочно запрещены в 1921 г. X съездом партии. Демократическая платформа выступала за соблюдение прав человека, открытую избирательную систему и рыночную экономику; Марксистская платформа призывала к установлению «рабочего контроля» над деятельностью предприятий и к местному самоуправлению, совершенно в духе Рабочей оппозиции 1920 г.; идеалом Большевистской платформы было неосталинистское централизованное планирование и насаждаемая сверху социальная уравниловка.

Образование неформальных политических ассоциаций приняло специфическую форму в нерусских регионах СССР. Здесь все побудительные мотивы, которые были характерны для подобных движений в России, дополнялись ещё и возмущением по поводу господства инородцев — русских. Проблемы истории, культуры и окружающей среды принимали там окраску даже ещё более эмоциональную, чем в России, и писатели и учёные, которые могли их сформулировать, пользовались там уважением опять-таки большим, чем в метрополии. Вся логика развития гласности здесь привела к тому, что на сцену явились прежде всего этнические факторы. Как уже было сказано, даже в семидесятых годах московское правление раздражало интеллектуалов. Теперь гласность позволила им пойти гораздо дальше и привлечь на свою сторону весь народ. То, что раньше подавлялось, теперь властно вышло на первый план и соединило усилия людей разного социального происхождения и профессий. В результате начался взрывообразный процесс перестройки политических структур и чувства принадлежности к определённой общности.

У каждого народа была своя точка возгорания, и каждая республиканская коммунистическая партия по-разному отреагировала на столь нежелательное развитие событий. Поэтому и сами эти события, и действия, которые были предприняты в ответ на них в каждой республике, сильно разнились между собой.

Наиболее мирным, но в то же время и радикальным, было развитие событий в Прибалтике. То, о чём в семидесятых годах говорили только диссиденты, было позже поддержано деятелями науки и культуры. Затем к ним присоединили свой голос и массовые общественные организации и, наконец, коммунистические партии, правда, нерешительно и половинчато. Темпы, которыми развивалось движение в разных республиках, были разными: впереди шла Эстония, следом Латвия. Литва, которой миграция из других республик СССР угрожала в меньшей степени, замыкала движение.

Вначале общественное недовольство касалось только проблем окружающей среды, но вскоре в центре его оказалось то, что было самым главным для всех народов Прибалтики: аннексия этих стран в 1940 г. и последующая депортация лучших людей. В 1987 и 1988 гг. движение набрало силу и начало отмечать демонстрациями знаменательные для этих народов даты: День независимости, День депортации (14 июня), день заключения пакта Молотова — Риббентропа. Суровые толпы требовали предать полной гласности правду о событиях, которые принесли им рабство.