История Советского Союза. 1917-1991

В начале восемнадцатого века Пётр Великий завоевал прибалтийские регионы, ещё в средние века попавшие под власть тевтонских рыцарей и немцев. Немецкие помещики и бюргеры лютеранского вероисповедания властвовали над большим земледельческим населением, состоявшим из эстонцев, латышей и литовцев. Эстонцы говорили на языке, родственном финскому, в то время как языки двух других народов не имели ничего общего с языками других народов Европы[6]. В девятнадцатом веке в этих странах появилась собственная интеллигенция, часто группировавшаяся вокруг церкви. В самом начале двадцатого века, по мере индустриализации этих относительно развитых регионов, начал расти и местный рабочий класс. Пробуждение национального самосознания на деле привело к особой жестокости столкновении во время революции 1905 г.

В конце восемнадцатого века в результате аннексии Польши подданными России стали несколько миллионов евреев. Они говорили на языке идиш и исповедовали собственную религию. Под общим покровительством короны их общины (кагалы) были самоуправляемыми. Большинство из них было торговцами, ремесленниками, содержателями постоялых дворов и трактиров и т.д. Императорское правительство решило ограничить места их проживания той территорией, которую они уже занимали, — впоследствии она стала известна как черта оседлости. Свободно выбирать место жительства могли лишь представители некоторых профессий и евреи с высшим образованием. Дискриминация со стороны властей усугублялась предубеждением по отношению к евреям со стороны прочего населения, что выливалось иногда в жестокие погромы, особенно с начала 1880-х гг. Евреи стали искать выход из того положения, в котором они оказались, — часть их создала свою собственную социалистическую партию (Бунд), другие призывали основать национальное государство на земле предков в Палестине (Сионисты).

Народы Российской империи к началу двадцатого века находились на самых разных стадиях национальной интеграции: некоторые из них представляли собой примитивные скотоводческие роды, в то время как у других была уже собственная образованная интеллигенция и рабочий класс. Но во всех случаях современные социальные процессы — урбанизация, индустриализация, развитие торговли и распространение начального образования — приводили к обострённому росту национального чувства как среди собственно русских, так и среди других народов. Все большее число жителей империи вынуждено было решать вопрос: кто я прежде всего — подданный России или своей малой родины? От ответа зависели выбор языка и культуры, карьера, нередко вероисповедание.

Ещё острее этот вопрос поставили революционные события 1917 г. Марксизм не содержал готовой формулы решения национального вопроса. Сам Маркс был склонен недооценивать эти проблемы. Он считал, что индустриально развитые нации Европы, по крайней мере в те времена, обладали естественным правом выступать от имени мирового пролетариата. Национальная специфика в его глазах имела значение куда меньшее, чем собственно экономическая.

Из всех оттенков европейского марксизма Ленин избрал промежуточную позицию. Он не разделял мнения австрийских марксистов Отто Бауера и Карла Реннера о нациях как об исторически перманентных общностях. По мнению Ленина, существование наций и других социальных образований было обусловлено экономическими законами. С другой стороны, Ленин не соглашался и с точкой зрения Розы Люксембург, в соответствии с которой сразу же после социалистической революции нации должны слиться в единую мировую общность. Подобно другим марксистам, Ленин был склонен недооценивать национальное сознание как социальную силу. Но всё же он прекрасно понимал, что в условиях, сложившихся в 1917 г., стремление бывших подданных Российской империи к независимости делало их мощными потенциальными союзниками. Опыт Австро-Венгерской империи заставил Ленина осознать роль, которую национальные чувства играют в революции, названной им «буржуазной».

Во время первой мировой войны на Ленина очень сильное впечатление произвёл и революционный потенциал колониальных народов, особенно азиатских. В своей работе «Империализм, как высшая стадия капитализма» Ленин пришёл к выводу, что теперь классовая борьба идёт на международном уровне и колониальные народы в целом подвергаются эксплуатации со стороны промышленно развитых государств Европы и Северной Америки. Из этого следовало, что на данной стадии исторического развития революционным стал лозунг национального самоопределения. В наибольшей степени это было истинным для России, где всячески следовало поощрять нерусских подданных империи к свержению угнетателей, побудить их взять собственную судьбу в свои руки, даже — в силу необходимости — под руководством национальной буржуазии.