История Советского Союза. 1917-1991

История Эстонии, Латвии и Литвы во многом повторяет финскую. Национальные советы Эстонии и Латвии воспользовались советской декларацией прав народов и объявили о независимости от России. Это привело лишь к их аресту Красной гвардией, которая установила советский режим. Он был, в свою очередь, сметён германскими войсками, оккупировавшими эти страны в соответствии с Брест-Литовским мирным договором. После поражения Германии в ноябре 1918 г. национальные движения трёх прибалтийских стран начали борьбу за образование независимых республик. Борьба эта велась на два фронта — против Красной Армии и местных социалистов (особенно сильны они были в Латвии). В этой борьбе победили национальные движения, получившие лишь незначительную помощь от нерегулярных немецких частей и от британского флота. Последний был отправлен туда с целью освободить регион и от немецкого, и от российского влияния. Таким образом Эстония, Латвия и Литва стали независимыми республиками, каковыми и оставались до 1940 г.

Независимость Польши от России к моменту прихода большевиков к власти была уже fait accompJi[7], поскольку Царство Польское (русская часть Польши) было полностью оккупировано германскими войсками с 1915 г. Признание нового государства было чистой формальностью. Но в 1920 г. проблема возникла вновь, так как польский лидер Пилсудский принял решение вторгнуться на Украину и вновь присоединить к Польше земли, бывшие в её составе до разделов в конце восемнадцатого века. Первоначально полякам сопутствовал успех, и они даже захватили Киев. Но Красная Армия, одержав победу над Деникиным, перегруппировалась и смогла изгнать с Украины польские войска. Вслед за тем встал вопрос: должна ли Красная Армия, воспользовавшись стремительностью своего наступления, вторгнуться в пределы собственно Польши и установить в Варшаве советскую власть. Мнения советских лидеров разделились, причём весьма знаменательно, как именно. Троцкий занял безукоризненно интернационалистскую позицию. По его мнению, социалистическая революция должна была стать плодом усилий самих польских рабочих. Вторжение же Красной Армии лишь убедит поляков в том, что русские возвращаются, хоть и под другим знаменем, но для того, чтобы оккупировать их страну и править ею, как прежде. Ленин придерживался противоположной точки зрения — он полагал, что обстоятельства вновь благоприятствуют мировой революции: вдохновлённые героической борьбой Красной Армии против буржуазии и помещиков, польские рабочие восстанут и сбросят правительство. Вслед за тем революция должна распространиться на Германию и, может быть, на остальную Европу. На краткий опьяняющий миг вернулись мечты октября 1917 г.: в Москве дожидался Польский Временный революционный комитет, возглавлявшийся социал-демократом Мархлевским. Он готовился принять бразды правления в Варшаве (эти факты стали достоянием гласности в 1944–45 гг.). В то же время Сталин засел за разработку планов создания суперконфедерации советских республик, куда должны были войти Польша, Венгрия и Германия.

Польская кампания ознаменовалась окончательным возвращением части старого офицерского корпуса в новую Красную Армию. Генерал Брусилов, возможно, самая значительная фигура среди бывших царских командиров и человек, несомненно, не имевший ничего общего с коммунистами, опубликовал в «Правде» воззвание, где призывал офицеров забыть несправедливость, которую им пришлось вынести. Теперь офицеры, писал Брусилов, обязаны всеми силами защищать «возлюбленную Россию» и отдать свои жизни в борьбе с чужеземными захватчиками, которые могут принести отечеству неисчислимые бедствия. Многие его товарищи-офицеры откликнулись на призыв.

И теперь, когда всех должно было встревожить возрождение русского национализма под коммунистической личиной, интернационалист Карл Радек предложил готовое оправдание: «Поскольку Россия является единственной страной, где власть взял рабочий класс, рабочие всего мира должны теперь стать русскими патриотами». Разумеется, слова Радека были всего лишь продолжением тех аргументов, которые Ленин использовал для оправдания Брест-Литовского мирного договора: они знаменовали одну из стадий постепенного зарождения доктрины «построения социализма в отдельно взятой стране».

Кончилось дело тем, что Красная Армия Варшаву взять не смогла. Это вызвало среди большевиков споры — даже более жаркие, чем прежде (Троцкий обвинял в поражении Сталина, не соблюдавшего субординации). Ленин, однако, подвёл итог этим спорам, заявив, что поляки действовали не как социалисты и революционеры, но как империалисты. Революция в Польше, которую, по словам Ленина, так ждали большевики, не произошла. Рабочие и крестьяне, обманутые Пилсудским, защищали своего классового врага, позволив солдатам Красной Армии голодать, нападали на них из засады и убивали.