История Советского Союза. 1917-1991

Украина, Белоруссия и большая часть Европейской России были разрушены, около 25 млн. человек остались без крова. Они подселялись к родственникам, которые и без того существовали в условиях ужасной скученности, жили даже в холодных землянках, вырытых среди городских развалин. Экономика была и перекошена, и полностью истощена. Производство зерна упало на две трети — по крайней мере именно такая цифра фигурирует в официальных отчетах. В промышленности наблюдался рост производства только той продукции, которая непосредственно шла на военные нужды, а производство товаров народного потребления и того, что было необходимо для послевоенного восстановления народного хозяйства, находилось на очень низком уровне. Стали выплавлялось 12,3 млн. тонн (против 18,3 млн. в 1940 г.); нефти добывали 19,4 млн. т. (31,1 млн.т.); цемента производилось 1,8 млн. т. (5,7 млн.т.); шерстяных тканей — 53,6 млн. метров (119,7 млн.м.); кожаной обуви — 53,6 млн. пар (211 млн.). Жилищное строительство и ремонт старых зданий вообще не велись, и это несмотря на огромную миграцию населения. По свидетельству Анатолия Федосеева, даже в Новосибирске, расположенном далеко от фронта, многие рабочие жили в трущобах на окраинах, в лачугах из ржавых кусков железа, досок, картонных ящиков, проволоки, стекла и земли.

Кроме жилья, люди прежде всего нуждаются в пище. Как мы видели, правительство сквозь пальцы смотрело на рост частного сельскохозяйственного производства и рынка продовольствия во время войны, поскольку существовала необходимость предотвратить массовый голод. Потому многие крестьяне надеялись, что колхозы будут распущены или по крайней мере сфера их влияния будет ограничена системой “звеньев”. Член Политбюро А. А. Андреев, курировавший сельское хозяйство, насколько известно, выступал за широкое распространение “звеньев” как основы системы коллективного земледелия. Той же точки зрения придерживался и Н. А. Вознесенский, председатель Госплана военных лет. Он даже советовал поощрять обработку крестьянами приусадебных участков и предполагал создание сети государственной розничной торговли произведенными частниками продуктами.

Такая политика означала бы некоторую реабилитацию НЭПа со всеми вытекающими отсюда последствиями, столь нежелательными для многих членов партии. Во всяком случае сам Сталин не собирался даже обдумывать эти меры. Напротив, постановление, появившееся в сентябре 1946 г., возвращало все земли, занятые частными лицами, обратно в колхозы. Таким образом, многие крестьяне, которые частным образом при попустительстве властей обрабатывали во время войны колхозные поля, теперь должны были сдать то, что они использовали ради собственной выгоды. Движение в сторону приватизации было остановлено, и центр тяжести государственной политики вновь переместился в сторону производственных планов и принудительных государственных заготовок. Это была плата за обвальное понижение цен. Цена картошки, например, не покрывала даже стоимости ее транспортировки из деревни в город. Поэтому колхозы иногда совершали совершенно нелепые вещи — они покупали яйца, овощи и молоко, предназначенные для выполнения их обязательств перед государством, на рынке, поскольку это было выгоднее, чем сдавать собственные продукты. В то же время выросли налоги на частные земельные участки, и председателям колхозов запретили выдавать колхозный инвентарь — плуги, сельскохозяйственные орудия, фураж — для нужд частных хозяйств. Даже раздобыть сена для коровы стало проблемой, требующей много времени и сил.

В дополнение к этим мерам в 1950 г. в “Правде” была осуждена система “звеньев”, заменивших собой привычные с конца. тридцатых годов “бригады”. Поводом для осуждения послужило то, что “звенья” препятствуют механизации сельского хозяйства. Андреев покаялся в том, что ошибался, рекомендуя вводить “звенья”, и полностью отрекся от намерения повсеместного их создания. Надзор над процессом сельскохозяйственного производства совершенно недвусмысленно стал снова обязанностью машинно-тракторных станций (МТС) и их партийных организаций. МТС опять стали распределять плановые задания, выполнять механизированные работы и взимать за них плату натурой, производя принудительные заготовки. К тому же колхозы были сильно укрупнены, предлогом к этому стала задача облегчить процесс механизации сельского хозяйства. На деле же эта мера упрощала контроль со стороны МТС и сельских партийных организаций. За два года количество колхозов сократилось с 250000 до 97000. В духе индустриализации, характерном для; этих перемен, некоторые были преобразованы в совхозы, или советские хозяйства, обычно специализировавшиеся на каком-то виде продукции. Работники совхозов получали регулярную заработную плату, наподобие промышленных рабочих.