История Советского Союза. 1917-1991

Власовская Русская освободительная армия была создана в такой момент, когда смогла принять участие лишь в кратких и нерешительных боях на восточном фронте в марте 1945 г. Ее командующий генерал Буняченко отступил в Чехословакию, где русские выступили против немцев, помогая освобождать Прагу от войск СС. Сам Власов был взят в плен американцами и передан Советам. Он и его ближайшие сподвижники были расстреляны как предатели в 1946 г.

Те советские командиры, что не попали в плен и выжили во время войны, после ее окончания получили более высокое положение в обществе, чем то, что было у них до 1941 г. Теперь их называли уже не “командирами”, но “офицерами”, так же как и при царе. Были восстановлены не только чины (что во многом произошло еще до войны), но также форма и знаки различия. Как раз перед Сталинградской битвой, когда положение Советов выглядело настолько плохим, насколько это вообще было возможно, советское правительство направило в посольство Великобритании просьбу отправить в СССР огромное количество золотой тесьмы. Представители посольства сочли это требование “абсурдным легкомыслием” тогда, когда страна остро нуждается в самых элементарных вещах, но тем не менее его выполнили. В результате на парадах советские офицеры смогли блистать великолепной формой. Некоторые носили ордена, вызывавшие явные ассоциации со старыми российскими военными традициями, такие, как ордена Александра Невского или Михаила Кутузова.

Для подготовки офицерской военной элиты были созданы специальные суворовские военные училища, названные так в честь знаменитого русского генерала восемнадцатого века и целиком повторявшие кадетские корпуса царского времени. Поступить туда могли только дети находившихся на действительной службе офицеров и других военнослужащих, погибших во время войны. Училища давали своим слушателям среднее образование и военную подготовку, достаточную для поступления в военное училище или в военную академию. Весьма симптоматично, что в программу обучения суворовских училищ входили бальные танцы, поскольку хорошие манеры теперь считались de rigueur[20] для неоперившихся пока птенцов новой элиты. Как правило, в суворовских училищах особым покровительством пользовались дети офицеров. Таким образом, после войны началось формирование военных династий.

Во многих отношениях самой важной из всех предпринятых мёр стало окончательное восстановление единоначалия осенью 1942 г. Политические комиссары были понижены до “заместителей по политической части” (замполитов). В их ведение входили политическая подготовка и поддержание морального духа вверенных им подразделений, но ничего более — даже теоретически они не могли вмешиваться в оперативные решения командира части.

Все это позволяет сделать вывод, что к концу войны офицеры получили такую самостоятельность и такое положение, какое ни до, ни после не имела никакая иная группа советского общества. Получили все это они благодаря тому, что защитили и власть, и народ от страшной угрозы. Они в дальнейшем были готовы обеспечивать национальную безопасность, но в обмен на это требовали возможность исполнять исключительно собственные служебные обязанности и получить все то, что считали нужным.

Напротив, Коммунистическая партия отчасти утратила свое довоенное влияние и власть. Ее численность возросла достаточно сильно, но именно это свидетельствовало о некотором отступлении от ее собственных требований. Прием в партию теперь стал не столько политическим делом, сколько одним из видов отличия за боевые заслуги — кого принимать в партию, решали военные, в лучшем случае замполиты. К концу 1944 г. (когда произошло очередное ужесточение правил приема) в Вооруженных силах служило 3 млн. коммунистов, т.е. половина всех членов партии. Из них 57% были рядовыми, сержантами и старшинами, в то время как до войны их было 28%. Так партия стала более демократичной, но одновременно более военизированной.

Даже в тылу прием в партию стал более либеральным, и численность коммунистов по разным группам населения намного превысила низшие свои уровни: 27% новых членов партии были рабочими и 31% крестьянами, в то время как в 1939–41 гг. их соответственно было 20% и около 10%. Особенно примечателен большой приток в партию крестьян, хотя, возможно, он отражает необходимость назначить в колхозы и местные советы новых начальников взамен тех, кто ушел на фронт.