История Советского Союза. 1917-1991

На первый взгляд вызывает удивление то, что среди офицеров, с которыми обе стороны обращались гораздо лучше, также нашлось немало людей, выражавших желание сражаться на стороне немцев. Они даже готовы были поднять армию на восстание и сбросить советскую власть. Их вождь — генерал Андрей Власов, один из героев советского зимнего контрнаступления под Москвой. Немцы захватили его в плен летом 1942 г., когда он находился на северном фронте. Помимо сражения под Москвой, он имел горький опыт отступления в первые месяцы войны, когда армия была деморализована, а сталинский режим продемонстрировал не только свою жестокость, но и некомпетентность. Эти впечатления должны были усилиться обстоятельствами его пленения, поскольку его армия была просто брошена верховным командованием и не было предпринято никаких попыток оказать помощь, чтобы она смогла пробиться из окружения.

Власов был типичным представителем Красной Армии, прошедшим путь от рядового до высших командных постов. Будучи по происхождению крестьянином, он сражался в рядах Красной Армии во время гражданской войны. Позже он получил образование и стал “красным командиром”. Его отца “раскулачили”, однако это не всегда негативно отражалось на судьбах членов семьи раскулаченного. Так или иначе, но в 1930 г. Власов стал членом партии. В своем воззвании, обращенном к солдатам и мирным жителям, — оно распространялось в 1943 г. в прифронтовой зоне — Власов объяснял, почему он принял решение перейти на сторону Гитлера. Власов писал, что большевики не выполнили своих обещаний, данных народу, что он видел, насколько тяжела жизнь русских рабочих, видел, как крестьян силой загоняли в колхозы, как миллионы русских людей исчезали, арестованные без суда и следствия. Все русское попиралось, а подхалимы продвигались на высшие командные должности в Красной Армии. Это были люди, равнодушные к нуждам русского народа.

Система комиссаров, по словам Власова, деморализовала Красную Армию. Безответственная слежка и доносы сделали командиров игрушкой в руках партийных бюрократов.

Воззвания Власова имели некоторый успех даже в Красной Армии. Когда его листовки сбросили над советскими войсками под Смоленском в январе 1943 г., то линию фронта перешло, ' по всей вероятности, несколько сот перебежчиков. Они хотели вступить в освободительную армию Власова.

Но никакой “освободительной армии” не было. Вплоть до последних месяцев войны Гитлер не разрешал Власову создать национальные русские части, не говоря уж о российском правительстве в изгнании, чего добивался и сам Власов, и его политические последователи. Это и погубило его начинание. Многие советские командиры отказались присоединиться к Власову, но вовсе не потому, что считали его предателем. По словам немецкого историка, изучавшего власовское движение, “они (т.е. русские офицеры) отмечали, что с большей охотой служили бы той власти, которая не устраивала бы им постоянных проверок, не следила бы за ними, не требовала бы от них ежедневных проявлений верноподданничества и не угрожала бы им изгнанием со службы, а также физическим и психическим уничтожением им самим и их семьям. Но все они хотели… иметь гарантии, которые позволили бы им верить в добрую волю немцев”.

Только в сентябре 1944 г. Власову позволили создать Комитет освобождения народов России (КОНР). В ноябре была опубликована его политическая программа, так называемый Пражский манифест. Он испытал влияние эмигрантских организаций, таких, как Народно-трудовой союз (НТС), созданный в 1930-х гг. в Белграде и пытавшийся найти третий путь, нечто среднее между социализмом и капитализмом. Под названием “солидаризм” НТС пытался соединить личную свободу с интересами государства именно в той форме, которая стала общепринятой в послевоенной Европе. Власовская программа была левее: он принимал Октябрьскую революцию и утверждал, что советская власть только позднее стала тиранией. В его программе обещания гражданских свобод и гарантии свободы экономической деятельности соединялись с намерением обуздать дикий капитализм и наладить государственное снабжение основными видами услуг. Он провозгласил “национальную трудовую” систему социального обеспечения, предполагавшую бесплатное образование и медицинское обслуживание, пенсии по старости и т.д. Народам России было обещано национальное самоопределение. Примечательно, что в программе, опубликованной при поддержке нацистов, не было никаких следов антисемитизма. У программы не было шансов воплотиться в жизнь. Однако она интересна тем, что показывает, каковы были политические устремления людей, выросших при советском режиме, но высвободившихся из-под его давления и нашедших в себе силы публично отвергнуть его идеологию.