История Советского Союза. 1917-1991

В марте 1970 г. Сахаров, физик Валентин Турчин и историк Рой Медведев (брат Жореса) направили открытое письмо Брежневу, Косыгину и Подгорному, где объясняли глубинные причины отставания. Они критиковали не социалистический строй как таковой, а специфические особенности и условия жизни в СССР, которые противоречили социализму, а также антидемократические традиции и нормы общественной жизни, установленные в сталинскую эпоху и до сих пор решительно не искорененные. Имелось в виду прежде всего отрицание свободы информации и основных прав человека, которые необходимы интеллигенции, ученым и специалистам для продолжения их деятельности. В письме говорилось, что свобода информации и творчества необходимы интеллигенции из-за самой природы ее деятельности и социальных функций. Потому стремление интеллигенции добиться этих свобод законно и естественно. Однако государство подавляет эти попытки административными притеснениями, увольнениями с работы и даже судебными процессами.

В письме предлагалась широкая, но весьма осторожная программа демократизации, что предполагало “информационный об» мен” и “участие” в управлении. Проводить демократизацию должны были партия и правительство. Среди прочих мер указывались отмена предварительной цензуры, амнистия политических заключенных, отмена прописки, широкая публикация социологических данных. Предлагалось также улучшить подготовку руководящих кадров, усилить независимость судопроизводства и избирать представителей в партийные и советские органы из многих кандидатур.

Другим основным источником диссидентского движения была литература. Как и ученые, писатели имели возможность — и моральную, и социальную — сделать свое мнение достаточно ощутимым даже в очень репрессивной социальной системе. Традиция быть как бы “альтернативным правительством” возникла среди писателей еще в царской России. Советское правительство попыталось предотвратить всякую возможность появления подобной “альтернативы”, создав при помощи Союза писателей собственную монополию на литературу. Как однажды Осип Мандельштам сказал своей многострадальной жене: “Что ты жалуешься? Поэзию уважают только в этой стране — тут за нее убивают людей”.

Кроме того, литература была единственной силой, способной противостоять наиболее опасному оружию советского государства — его способности парализовать творческое мышление человека при помощи смеси террора, апатии, страха и “двоемыслия”. Чтобы преодолеть этот гнет, следовало прежде всего вернуть словам их истинное отношение к реальности — то есть их действительное, а не принудительно навязанное значение. Идеи, если они не могут конкурировать друг с другом, существуют лишь в зачаточной форме. Для их развития и кристаллизации необходим обмен с коллегами информацией, впечатлениями и другими идеями. В этом и состояло действительно подавляющее воздействие партийной монополии в средствах массовой информации, где, как заметила Раиса Орлова, “единственной альтернативой партии, кажется, была изоляция”.

Объясняя, почему в течение стольких лет он издавал и, следовательно, писал подпольный политический журнал, Рой Медведев однажды сказал, что это помогало ему определить собственные взгляды на различные события, выражать собственные мысли и точки зрения, не оглядываясь на “внутреннего” цензора или редактора.

В пятидесятых и начале шестидесятых годов некоторые писатели — каждый по-своему — стали находить выход из порочного круга пропаганды, страха и “двоемыслия”. Тот период, который начался после смерти Сталина и особенно после XX съезда, был временем неопределенности, когда партийные начальники от идеологии и культуры сами толком не знали, какую линию они должны проводить и что именно надо давать любой ценой. В такой ситуации некоторые журналы смогли снова (впервые после начала тридцатых годов) начать атаку на “лакировку действительности” — т.е., например, на изображение колхозной жизни как гармоничной и изобильной. Они призывали к откровенности и искренности. В 1956 г. романист В. Дудинцев опубликовал роман “Не хлебом единым”, который во многих отношениях был ортодоксальным произведением социалистического реализма, но со значительными отличиями, главное из которых состояло в том, что его герой — сражающийся за лучшее будущее одинокий ученый, в то время как его противники — признанные ученые, директора заводов и партийные работники — изображены не как исключения, но как типичные представители своей среды. Таким образом, социалистический реализм можно было обратить против партийно-государственной иерархии.