История Советского Союза. 1917-1991

Эти-то аресты и вызвали к жизни феномен, дотоле в социалистических странах неведомый. Для того, чтобы оказывать арестованным и подвергавшимся дурному обращению рабочим правовую и финансовую помощь, для организации борьбы за их освобождение и расследования беззаконий небольшая группа интеллектуалов, во главе которой встал Яцек Куронь, создала Комитет защиты рабочих (КОР). Эта организация в известном смысле последовала примеру советских диссидентов конца шестидесятых годов: они действовали так, как если бы Польша действительно была такой республикой, как это было записано в ее конституции. На этой основе они составляли воззвания, под которыми могли подписаться социалисты и либералы, католики и атеисты, националисты и интернационалисты. Куронь и его единомышленники отвергали всякую идеологию, поскольку та не столько объединяет, сколько разъединяет людей. Заключив устойчивый союз с рабочими, они пошли дальше советских диссидентов. Возможно, этому способствовало объединявшее их чувство принадлежности к польскому народу и Католической церкви.

Во всяком случае, именно это сотрудничество оказалось решающим фактором во время следующего кризиса. Летом 1980 г. правительство опять подняло цены на продовольствие. Рабочие верфи им. Ленина в Гданьске начали забастовку протеста против новых цен и увольнения популярного на верфях рабочего лидера. Вскоре они оказались в центре национального движения протеста, все участники которого получали из подпольных газет информацию о событиях во всех регионах Польши и разъяснения членов КОР относительно целей политической борьбы и ее тактики. В результате забастовщики расширили свои требования, и, когда правительство наконец согласилось пойти на переговоры, ему были предъявлены требования фундаментальных политических изменений: право создавать профсоюзы, свободные от партийного руководства и с правом на забастовки, отмену цензуры в печати и гарантированный допуск к средствам массовой информации всех социальных групп и религиозных ассоциаций. В Гданьске между правительством и рабочими, которых возглавлял электрик Лех Валенса, было подписано соглашение, где признавалась “руководящая роль партии”. Тем не менее оно привели к глубоким изменениям польской политической системы, поскольку не только рабочим, но и другим социальным группам было гарантировано право создавать свои организации и публично выражать свое мнение. “Солидарность”, новый свободный профсоюз, создание которого было санкционировано достигнутым соглашением, за две недели получил 3 миллиона новых членов и вскоре достиг своей максимальной численности в 9 миллионов. В то же время люди массами покидали коммунистическую партию. Крестьяне также проявили неожиданную способность к самоорганизации и потребовали права создать свою собственную “Солидарность” — позже они его добились.

Но в политике эта организация не могла играть решающую роль. Дело в том, что “Солидарность” была по-прежнему связана по рукам и ногам “руководящей ролью партии” и страхом перед угрозой советской оккупации. Этот парадокс поставил лидеров “Солидарности” в очень трудное положение: она обладала колоссальной негативной властью, но позитивной, необходимой для проведения эффективных реформ, у нее не было. Ей противостояли мало изменившиеся Коммунистическая партия и служба безопасности, которые рассчитывали восстановить “порядок” Как можно быстрее. Экономика уже до летних событий была в глубоком кризисе, и в результате волнений он усилился. Для того чтобы остановить дальнейший спад, партия и “Солидарность” должны были действовать в тесном сотрудничестве — но на это они решительно не были способны. Партия даже не предала гласности полную и откровенную информацию об экономическом положении страны. “Солидарность”, в свою очередь, не могла требовать жертв от рабочих, поскольку отношения, основанные на полном взаимном доверии, у нее с партией не сложились. В истории “Солидарности” это было время кризисов, зачастую провоцировавшихся местными партийными работниками или полицией. Нередки были забастовки и демонстрации, которые плохо организованные отделения “Солидарности” не могли предотвратить, даже если хотели этого.

В этих условиях “Солидарность” быстро сделалась чем-то большим, чем просто профсоюз: она стала своего рода вместилищем народных чаяний, что один западный журналист назвал “светским крестовым походом за национальное возрождение”. Ее роль в экономической жизни необходимым образом быстро вывела ее за пределы собственно экономики. Принятая на общенациональном конгрессе в сентябре 1981 г. программа “Солидарности” провозглашала:

“Мы думали не только о хлебе, масле и колбасе, но и о справедливости, демократии, правде, законности, человеческом достоинстве, и свободе совести, и восстановлении республики. Все самые простые ценности настолько утратили свою притягательность, что, не восстановив их, нечего было и думать об улучшении чего-либо. Экономический протест должен одновременно быть и социальным протестом, а социальный протест — моральным протестом”.