История Советского Союза. 1917-1991

Взрывообразный рост городов требовал, разумеется, резкого увеличения сельскохозяйственного производства и рынка сельхозпродуктов. Первый пятилетний план просто-напросто предполагал, что это случится само собой; но по мере его выполнения ситуация стала развиваться в прямо противоположном направлении. После максимального уровня сельскохозяйственного производства в 1926 г. его показатели начали падать, и в январе 1928 г. государственные закупки зерна составили едва ли не три четверти от уровня предыдущего года. Причиной этого стали отчасти закупки государством хлеба по ценам, которые были существенно ниже рыночных, отчасти нехватка необходимых в деревне промышленных товаров. К тому же крестьяне старались не создавать впечатления уж очень производительных хозяев из опасения получить ярлык “кулака”.

При появлении новой угрозы “кризиса ножниц” государство отреагировало на нее прямо противоположно тому, как оно это сделало в 1923 г. Вместо того, чтобы обеспечить более выгодные условия торговли для крестьян, оно прибегло к репрессиям. Впервые это было опробовано на Урале и в Западной Сибири, где был собран относительно неплохой урожай. Крестьянские рынки закрыли, а частную торговлю продовольственными товарами запретили. Преуспевающие крестьянские хозяйства обязывались сдавать зерно, в случае отказа им грозило обвинение по 107-й статье Уголовного кодекса (“спекуляция”). Первые результаты этих мер выглядели обнадеживающе: дополнительно было изыскано и доставлено в города большое количество хлеба. Однако долговременное их применение должно было привести к тому же результату, что и во время гражданской войны: на следующий год крестьяне сократили бы посевы и не выращивали бы зерна больше, чем нужно для собственного потребления. Тем не менее эти меры были применены и в других регионах, и Центральный комитет направил для надлежащего их исполнения своих специальных представителей: Сталин поехал на Урал и в Сибирь, Жданов — на Волгу, Косиор — на Украину и Андреев — на Северный Кавказ. Как и в 1918 г., были созданы “комитеты бедноты”, призванные возместить недостаток влияния партии в деревне, начать “классовую борьбу” и дать крестьянам понять, что приближаются реквизиционные команды. Было приказано собрать деревенские митинги, где проводилась классификация крестьян с навешиванием известных ярлыков — “бедняк”, “середняк” или “кулак”. Последние получали очень высокое задание по сдаче хлеба. В некоторых случаях целые деревни несли наказание за недостаточно высокие цифры сдачи зерна. Так, в октябре 1929 г. “Правда” писала о том, что в Крыму объявлен “бойкот” целым деревням: в кооперативах (деревенских магазинах) ничего не продавалось, почта не приходила и не отправлялась, жителям деревни запретили всякое передвижение, имущество было описано, а некоторые крестьяне арестованы.

После столь обнадеживающего начала новая политика стала терпеть неудачи, и на деле хлебный рацион в городах в 1929 г. был уменьшен. Но на сей раз у партии в запасе имелось еще кое-что. Уже на XV съезде партии в декабре 1927 г. было решено, что задача объединения и преобразования малых крестьянских хозяйств в крупные коллективные должна стать основной задачей партийной работы в деревне. На той стадии имелась в виду лишь пропагандистская кампания, в результате проведения которой крестьяне должны были объединяться на добровольных началах. Конечно, таким образом цель не могла быть достигнута, и добровольное объединение в коллективные хозяйства в 1928–29 гг. приняло вялотекущие формы. Но осенью 1929 г. политика коллективизации стала сливаться с насильственными конфискациями зерна. Кампания проводилась под лживым предлогом создания крупных и более производительных механизированных хозяйств. Однако в условиях, когда не существовало (пока что) достаточной тракторостроительной промышленности, на практике все это имело целью облегчить заготовку продовольствия путем резкого сокращения числа заготовительных пунктов и усиления контроля над ними. Но все эти события показательны в другом отношении: в решающий момент построения социализма вновь вернулись ранние фантастические дни революции, чего так жаждали многие члены партии после неопределенности и компромиссов НЭПа. Снова вернулась риторика поля битвы: “Кто не вступает в колхоз — враги советской власти”. Юрий Пятаков, бывший оппозиционер, провозгласил, что наступил героический период строительства социализма.

Первый этап кампании был откровенно назван “раскулачиванием”. Сталин изрек чеканную формулу: или возврат к капитализму, или движение вперед, к социализму; это означало, что от политики ограничения эксплуататорских тенденций кулаков партия переходила “к политике ликвидации кулаков как класса”. Не найдя иного способа вымогательства запасов продовольствия у зажиточных крестьян, более всех остальных способных поставлять его в нужных количествах, партия решила просто изгнать их из деревни, а их собственность передать новым коллективным хозяйствам.