История Советского Союза. 1917-1991

Уместен и другой вопрос: почему чистки все же остановились? Один ответ гласит, что они не прекращались никогда. Служба безопасности даже и теперь сохраняет большую часть данных ей Сталиным полномочий — по крайней мере с точки зрения беспартийного большинства населения. Время от времени она использует их так же, как и при Сталине. Но методы ее действительно дважды претерпевали изменения — после 1939 г. и после 1953 г. Вероятно, причиной первых стало то, что сменившему в 1938 г. Ежова Лаврентию Берия было предписано не повторять действий своего предшественника. Кроме того, аресты достигли такого размаха, что начали угрожать промышленному, научному и воем ному потенциалу страны. Если бы их темпы в течение нескольких лет продолжали оставаться такими, как в 1937–38 гг., то половина страны оказалась бы в лагерях. Единственно разумным — но, возможно, уже запоздалым — решением была бы попытка овладеть ситуацией и прервать цепь неизбежностей. Берия сделал это. Несколько человек, находившихся под следствием, были освобождены. Те же, кто уже был в лагерях, там и остались. Поэтому террор принял спорадический и выборочный характер, стал скорее способом управления, а не истерической кампанией. Точка была поставлена, и не было необходимости прибегать к таким мерам ежедневно.

Трудовые лагеря, куда попадали арестованные — если, разумеется, они оставались в живых, — были прямыми наследниками концентрационных лагерей, образованных по приказу Ленина в 1918 г. Однако природа их и функции с тех пор сильно изменились. Самые большие перемены были результатом первой пятилетки. На протяжении почти всех 1920-х гг. социалисты, сидевшие в тюрьмах и политизоляторах, имели статус “политических” и на тяжелых физических работах не использовались. Это не относилось к уголовникам, “бывшим” представителям правящих классов и “контрреволюционным элементам”. Они должны были заниматься физическим трудом, по крайней мере по содержанию мест заключения.

Но к концу двадцатых годов советское правительство столкнулось с нехваткой рабочих рук, особенно в отдаленных районах с суровым климатом. Вполне естественно, что трудовые резервы были обнаружены в лагерях. В декрете от 26 марта 1928 г. был поставлен вопрос о серии экономических проектов, где с целью экономии затрат предполагалось широко использовать труд лиц, осужденных в целях “социальной защиты”. На конференции работников исправительных учреждений в октябре 1929 г. отмечалось, что местные условия иногда создают серьезные трудности в наборе рабочей силы. Очевидно, что места заключения, имея в своем распоряжении избыток рабочей силы в больших количествах, могут оказать помощь предприятиям, ощущающим нехватку рабочих рук. В 1930 г. Госплан издал инструкцию, где говорилось о необходимости включить в плановую экономику труд лиц, лишенных свободы, Для использования труда заключенных было создано специальное управление Народного комиссариата внутренних дел, ГУЛАГ (Главное управление лагерей). Несмотря на то, что “исправление трудом” в конце концов перестало быть в Советской России (если вообще когда-либо было) конечной целью тюремного заключения, надпись “Труд есть дело славы, мужества и чести” продолжала красоваться над воротами многих лагерей.

Первой великой стройкой, где был широко использован труд заключенных, стал Беломорско-Балтийский канал, или “Беломорский канал имени И. В. Сталина”. Организацией строительства занимался Ягода, впоследствии назначенный главой ГПУ. Для того, чтобы сэкономить иностранную валюту, на строительстве не применялась современная экскаваторная техника: вместо этого пригоняли толпы заключенных. Работы начались в ноябре 1931 г., окончание же их было с большой помпой отмечено в мае 1933 г. Максим Горький во главе команды писателей явился посмотреть на завершенную стройку. Под недреманным оком охранников писатели побеседовали кое с кем из заключенных и принялись за прославление великой работы по “перевоспитанию”, которая, как они объявили во всеуслышание, была проделана на строительстве. Солженицын назвал появившуюся в результате их совместных трудов книгу первым в русской литературе опусом, “прославляющим рабский труд”. Первоначально предполагалось использовать канал в качестве пути для переброски в случае необходимости Балтийского флота в Белое море, но он оказался слишком мелким. Во многом это объясняется поспешностью, с которой велось строительство. Солженицын, который в 1966 г. проехал часть канала, сообщает, что теперь он вообще практически не используется.