История сыска в России, кн.1

"Дорогой друг, Нил Петрович! На днях я получил письмо следующего содержания:

"М.Г. Мне очень хотелось бы повидать Вас и побеседовать с Вами кое о чем. Вы, увидевши мою подпись, конечно, изумитесь моему желанию и не поймёте, почему я, Бурцев, который и т. д., хочу видеть Вас, Ратаева, который и т. д. Я всю мою жизнь не мог ни разу одинаково с Вами посмотреть на вещи и в данном случае, может быть, мы не сойдёмся с Вами ни по одному вопросу. Тем не менее, мне хочется видеть Вас и до конца договорить свои мысли, которые я излагал в «Matin», и до конца выслушать Вас. Готовый к услугам В.Бурцев.

P.S. Разумеется, я хочу видеть Вас, как литератор, как редактор «Былого» и только, а поэтому надеюсь, что Вы придёте одни, не уведомляя никого о нашем свидании".

«Я сделал лучше, – пишет дальше Ратаев. – Я не пошёл совсем… Но я начал это письмо не только для того, чтобы поставить тебя в известность о дерзкой выходке этого нахала, а дабы предупредить тебя кое о чем, что, на мой взгляд, представляется довольно серьёзным и заслуживающим внимания. Ты, конечно, следишь за серией разоблачений Бурцева… Вслед за провалами Азефа, Гартинга-Ландезена и бедной Зины Гернгросс-Жученко (её мать жаль больше всех), Бурцев грозит ещё более серьёзными разоблачениями».

И, наконец, далее:

«Таким образом, за Азефом появился Гартинг, за ним Зина, теперь на очереди Зверев, а там, я думаю, не сдобровать и известной многолетней сотруднице московской, Евсталии Серебряковой».

Так писал и так подозревал Ратаев. И опасения эти оказались основательными.

В начале ноября 1909 года в газете «Русское слово» появляется следующая короткая телеграмма из Парижа:

«В.Л.Бурцев раскрыл обширную провокацию в партии социал-демократов и публикует о деятельности видного члена Московской организации Анны Егоровны Серебряковой, состоявшей на службе полиции 24 года. Серебрякова выдала ряд организаций и три типографии. Она вращалась также и в кругах максималистов».

Вслед за этим, почти немедленно же, «Русское слово» печатает более подробную статью под заглавием «Женщина-провокатор». Автор этой статьи, излагая в основном статью из парижского журнала Бурцева «Общее дело», делает от себя некоторые добавления, сопоставляя факты:

"Телеграмма корреспондента «Русского слова» из Парижа, сообщая о разоблачениях В.Л.Бурцевым нового провокатора в лице Анны Григорьевны Серебряковой, в течение 24 лет состоявшей агентом охранного отделения, произвела сильное впечатление.

В литературных и земских кругах личность Анны Григорьевны Серебряковой была хорошо известна.

Да и вообще её хорошо знали в передовых кружках и различных обществах Москвы.

Пока не получены из Парижа дополнительные сведения, многие выражают сомнение, допускают возможность какой-либо ошибки телеграфа. С другой стороны, неожиданное разоблачение, как и обычно бывает, заставило работать мысль знавших Серебрякову в другом направлении, делать некоторые сопоставления, приведшие их к заключению, что, пожалуй, в данном случае никакой ошибки телеграфа не было.

Правда, Анна Григорьевна Серебрякова была не «Григорьевной», а «Егоровной». Даже больше. В радикальных кружках она была известна не как «Егоровна» и не как «Серебрякова». Там её знали под именем «Анны Степановны Резчиковой».