История сыска в России. Книга 2

Из провокаторов 1910 года назовем здесь Русина, Преображенского и Каминчана. Михаил Русин, он же Виктор Русин, родился в 1887 году в Богородском. В революционной среде был известен под кличкой Виктор Маленький. Русин состоял секретным сотрудником заграничной агентуры в Париже, по группе эсеров, имел охранную кличку Прево, жалованья 500 франков в месяц. Жил в Париже под именем Теофиля Маркина, а потом в качестве механика Иосифа Елкина. В 1909 году роль Русина была случайно разоблачена: письмо охранника к нему с приглашением на свидание попало в руки революционеров. Тогда же он был опубликован как провокатор. “Охранка” дала ему пособие в 400 франков. 26 мая 1910 года Русинов застрелился.

Михаил Преображенский привлекался в 1907 году в Севастополе и Петербурге по делу о социал-демократической организации; перед призывом на военную службу скрылся за границу; состоял студентом техникума в Митвайде. Преображенский вошел в сношения с заведующим заграничной агентурой Красильниковым во время пребывания последнего в Германии в 1910 году и был принят в число секретных сотрудников под кличкой Баум. Доставлял сведения о членах партийной группы своих товарищей по школе (Лейба Коган, Финкельштейн и другие). В марте 1911 года был арестован на границе Италии за ношение огнестрельного оружия. В сентябре того же 1911 года Красильников донес, что Преображенский, ввиду выяснившейся полной его непригодности к работе, из состава сотрудников заграничной агентуры исключен.

Гавриил Каминчан, мещанин г. Кишинева, состоял секретным сотрудником Пермского губернского жандармского управления под кличкой Инженер, обслуживал партию эсеров. Был командирован полковником Комиссаровым в сентябре 1910 года в Швейцарию “в целях получения надлежащих связей на Урале”. В январе 1911 года Каминчан был отозван в Россию, так как, по выражению Департамента полиции, “судебным трибуналом ему предъявлено обвинение в сношениях, в бытность его в средине 1909 года в Чите, с ротмистром Стахурским, каковое обстоятельство, действительно, имело место”.

Весьма старый охранник, книгоиздатель Александр Еваленко состоял секретным сотрудником заграничной агентуры Департамента полиции под псевдонимом Сурин и Сергеев, проживал в Нью-Йорке. Еваленко был осведомителем “охранки” еще в 1885 году, когда доставлял свои сведения о Рубановиче, Г.Федершере и других начальнику Киевского губернского жандармского управления. По указанию Меньщикова в 1910 году было возбуждено дело против Еваленко, и комитет из представителей социалистических организаций в Нью-Йорке пришел к заключению, что сведения в представленных комитету документах относятся к Еваленко, и вынес резолюцию (8 сентября 1910 года), что последний был тайным агентом Департамента полиции, о чем было тогда же объявлено в местных газетах.

В марте 19Ю года Департамент полиции производил расследование о пропаже дела 3-го делопроизводства, заключавшего в себе сведения о сотруднике Александре Еваленко, он же Сурин и Сергеев. По этому поводу бывший журналист Департамента полиции Молчанов доложил, что в конце 1900 года при приезде в Петербург сотрудника Сурина до поездки его в Болгарию к Дебагорию-Мокриевичу и при ведении с ним объяснений старшим помощником делопроизводителя Зубовским, а впоследствии, кажется, в 1904 году в момент выяснения роли Сурина все агентурные дела, касавшиеся его., подбирались для составления справки. К этому Колчанов прибавил, что его 18-летняя служба, “казалось, исключает возможность предложения, что это дело было мною утаено или использовано в преступных целях”.

Еваленко пытался возбудить в Нью-Йорке дело против Бурцева, обвиняя его в клевете, о чем с торжеством сообщало “Новое Время”. Еваленко предъявил гражданский иск на 100 тысяч долларов. Однако, когда процесс начался, Еваленко взял прошение обратно, и процесс был прекращен.

Из провокаторов 1911 года можно назвать Якова Гончарова, который состоял секретным сотрудником Одесского губернского жандармского управления по анархистам под кличкой Иванченко. В мае 1911 года был командирован в Лемберг и во Францию сроком на шесть месяцев, на

что было ассигновано 1 200 рублей. Цель поездки была: приобрести за границей серьезные связи среди русских эмигрантов-революционеров, а также проверить слухи о намерении боевиков воспользоваться аэропланами для совершения в России террористических актов первостепенной важности.